Воспоминания Леонида Ульянова, родственника Владимира Ульянова (Ленина) записанные и обработанные членом литературного клуба Ларисой Филипповной Беляковой.

Немного об авторе
Осенью 2003 года в районной библиотеке Лучегорска проходила презентация первой книги Александра Канчуги. Одним из героев этой книги был Леонид Ульянов, мой сосед по подъезду. По просьбе А.А. Канчуги я навестила Ульянова.
К этому времени Леонид Александрович плохо видел и почти не мог держать ручку в руках. Но, как человек от рождения энергичный и словоохотливый, стал рассказывать мне о своей жизни на Бикине, об охоте и охотниках. Он попросил меня записать его рассказы. Целых полгода я записывала не только его рассказы, но и его биографию.

Итак, Леонид Александрович Ульянов родился 24 января 1924 года в селе Песчорное Красноармейского района Приморского края, что в 30-ти километрах от посёлка Картун. Его дед, Николай Ульянов, выходец из Симбирской губернии, состоял в родстве со знаменитой семьёй Ульяновых. А если точнее, то прадед Леонида приходился двоюродным братом Ильи Ульянова.
Имя Владимир в семействе Ульяновых повторялось часто. Дед Леонида Николай был сослан в Сибирь, как неблагонадёжный. На строительстве железной дороги до Владивостока Николай Ульянов работал кессонщиком при возведении мостовых опорных быков. Строительство моста через Амур закончилось в 1916 году, и золотопромышленник из Амгуни пригласил опытного рабочего к себе на прииск.
В семье Ульяновых к тому времени было десять детей. Вся огромная семья перебралась на прииск. Отец Леонида Ульянова Александр участвовал в гражданской войне, освобождал Хабаровск. Отрядом командовал знаменитый анархист Яков Тряпицын, которого впоследствии расстреляли. После взятия Хабаровска большинство солдат разбежалось. Александр стал работать на прииске, где уже работал его отец.
Потом он съездил в Симбирскую губернию, женился, привёз жену в Приморье, в село Песчорное. Жили в фанзе. Александру, как бывшему партизану, дали лошадь и корову. Туда же перебралась и семья деда. Когда Лёне исполнилось два года, мать оставила ребёнка у дороги, а сама пошла к родственникам. Пробегавший мимо табун лошадей сбил малыша. От испуга он стал сильно заикаться.
Однажды зимой отец Леонида убил тигрицу и трёх тигрят. Добычу повёз в Китай, так как в магазинах ни мясо, ни шкуру не принимали. Привёз из Китая много муки, крупы и снова ушёл в тайгу на промысел. В это время мать со своим любовником продала все продукты, купила мужчине баян и уехала с ним в Сибирь. В Новосибирске мужчина её бросил. Когда Леониду исполнилось восемь лет, семья насчитывала уже шестерых детей.
Как могла, им помогала бабушка, но и у неё была своя семья. Александру посоветовали отвезти детей во Владивосток и с документами оставить возле приюта. Отец так и поступил. С ним остался только Лёня.

В июне 1933 года Леонид с отцом уехали в Хабаровск. В Хабаровске Александр Ульянов встретился с Демидовым, председателем Бикинского Интегралсоюза, что заведовал торговлей. Демидов предложил Ульянову перебраться в Бикин, обещал ему помочь с трудоустройством. После подавления восстания староверов в 1932 году из посёлка Улунга, расположенного в верховьях реки Бикин, вывозили женщин и детей.
Мужчины были арестованы: кого расстреляли, кого сослали в лагеря. Александра Ульянова наняли работать на батах. Бат – большая лодка. Вверх по Бикину везли солдат и продовольствие, вниз – жителей Улунги. Отец оставил Леонида в городе Бикин, потом по реке переправил сына в село Нижний Перевал. Тут мальчик жил у женщины, которая пекла хлеб для солдат.
К осени Леонид с отцом переехали в стойбище Метахеза, которое состояло из четырёх фанз. В в Мадигоу, что в тридцати километрах от Метахезы,открылась школа для удэгейцев. В 1934 году на месте стойбища началось строительство посёлка, которое закончили в 1936 году. В это время Александр нашёл жену, мать Леонида, и привёз её на Метахезу. Но тут отца арестовали. Кто-то донёс, что в семье Ульяновых были дети и вдруг пропали.
Мать Леонида съездила во Владивосток и привезла одного из сыновей – Владимира. Остальных детей ей не отдали. Отца освободили из тюрьмы. Уже на Метахезе родилась сестра Алла и брат Юрий. Когда Юре исполнилось двенадцать лет, его случайно застрелили сверстники. Метахеза часто страдала от наводнений. Приняли решение разобрать дома, сплавить их по Бикину и построить новый посёлок на месте стойбища Сяин.

После окончания начальной школы Леонид продолжил учение в семилетней школе села Нижний Перевал. Жил в интернате. Леонид хорошо запомнил директора школы Николая Фёдоровича Таранова, учителя математики и физики Василия Михайловича Попова, учителя русского языка Антонину Михайловну Булыгину.
Позже в школу села Нижний Перевал приехал учитель биологии Борис Константинович Шибнев. Леониду плохо давался русский язык, и Антонина Михайловна Булыгина занималась с ним дополнительно, учила говорить нараспев от заикания. В августе 1941 года Леонида Ульянова призвали в армию.
Призывников доставили на станцию Боец Кузнецово, недалеко от Находки. Там молодые ребята грузили на баржи дрова, уголь и развозили по воинским точкам. После формирования Леонида определили в 905-ю морскую пограничную батарею. Служил орудийным наводчиком до 1947 года. Сам обучал молодых солдат артиллерийскому мастерству.

Во время учёбы на полигоне произошёл несчастный случай. Боец выдернул чеку в гранате, а бросить не смог. Леонид выбил гранату из руки солдата и оттолкнул его, но сам получил осколочные ранения в руку и живот. Вернувшись в посёлок Сяин, Леонид женился на фельдшерице Рае, которая по направлению приехала в сельский медпункт. Через год родился сын Владимир, потом Вячеслав.
Зимой мужчины таёжного села занимались охотой, летом заготавливали кору бархата, подрабатывали у геологов. С 1960 по 1965 год Ульянов работал в экспедиции около города Комсомольска-на-Амуре. Там сильно заболел: повредил лёгкие на оловянных приисках. Вернулся в тайгу, как он думал и врачи говорили, умирать. Вылечила его удэгейская женщина-знахарка, и Леонид ещё долго бродил по тайге.
С1966 по 1979 год Леонид Ульянов работал в Олоне на метеостанции. С 1979 по 1984 год плотником в Бикинском строительном управлении. Принимал участие в строительстве Лучегорска. Умер 7 апреля 2004 года в Лучегорске. Ещё при жизни Ульянова вышел неполный сборник его рассказов.

Лариса Филипповна Белякова
член литературного клуба «Ласточка».
Леонид Ульянов. Худ. обработка Белякова Л. Ф.

Эта книга вышла в свет благодаря инициативе заведующей
архивом Пожарского района Людмилы Васильевны Маликовой
и спонсорской помощи Галины Константиновны Корякиной
( аптека №132 ) , Андрея Геннадьевича Попова (ООО «Рекультивация»),
Владимира Александровича Чередниченко (ООО «Спартак»),
Натальи Анатольевны Акуловой (штаб «Единой России»),
Владимира Ивановича Григорьева ( штаб КПРФ )
и остальных, кто решил не афишировать свою помощь.

Как появился посёлок Валикан

Рассказ 90-летнего деда Тайхе, услышанный мною, Леонидом Ульяновым, в 1933 году.

Было это 150, а может, и 200 лет назад. Давно это было. Наше племя стояло в Лаухэ. Весна была сухая, снег быстро растаял. Вода в Бикине стала быстро падать. С верховьев, со стороны моря появился дым. Он закрыл солнце. С каждым днём дым увеличивался. Вокруг горели торфяные болота. Люди на сопках увидели огонь.
Удэгейцы ушли на маленький островок среди реки. Стал слышен шум и треск пожара. Появились животные: тигры, изюбры, козы, кабарги, медведи. Они бежали вниз по течению Бикина по обоим берегам реки. Многие животные заходили в воду, спасаясь от огня. Целый день шли звери по берегам Бикина. Кричали медведи и тигры. Горел лес.
В воздух поднималось огромное пламя, вверх летели горящие ветки, ветром их разносило в разные стороны. Жара изнуряла и людей, и животных, все лезли в воду. Всю ночь горели берега: лес трещал, вершины деревьев взрывались. К утру пожар прошёл. Звери боялись выходить на берег, если и выбирались, то не отходили далеко от реки.
Лес выгорел. Не было никакой растительности, только краснели около воды тальники. Догорали пни, валёжины, земля покрылась золой. Всё, чем питались сохатые, сгорело. Изюбры в воде находили водоросли и ели. Медведи и тигры давили молодых телят. Вода так нагрелась, что рыба стала гибнуть. Её течением уносило в заломы.
В заломах стоял гай: там вороны клевали дохлую рыбу. Люди копьями убивали молодых косуль и изюбров. Через два дня дым стал рассеиваться, и зверь ушёл от реки. Люди решили перебраться на реку Бачелазу. Начало она берёт с ледников, с большой сопки Сангили (самая холодная). Когда поднялись вверх, пожар там не стоял сплошной стеной, местами зеленел лес.
В ключе плескалась рыба, но её было немного. В лесу попадался зверь. Появилась болезнь. От голода болели животы, и люди спустились вниз по Бикину. Рыба жила только в горных ключах. Удэгейцы искали место, где не выгорело.
Доехали до сопки Тохоло. Она оказалась зелёной. Сопку окружали со всех сторон речки, поэтому там сохранился лес. На устье реки Тохоло поставили балаганы. Зашли на батах на речку, она была забита кетой. В это время рыба шла на икромёт. Люди обрадовались. На следующий день они стали осматривать на лодках окрестности.
По Бикину с левой стороны до Вамбозы кета метала икру. Часть людей осталась в устье Тохоло, стали строить фанзы. В Валикане начали строить большую семейную фанзу. Днём строили, а вечером уходили на рыбалку. Заготавливали смолу и ночью кололи рыбу. Днём женщины чистили и коптили её. Так началась новая жизнь удэгейцев в посёлке Валикан на берегу реки Бикин. Республики Молдавия

Первая школа для удэгейцев

В верховье Бикина, на Метахезу, я с отцом попал в 1933 году, осенью. Там в нескольких фанзах жили китайцы. Они сажали кукурузу, чумизу, лук. Вместе с китайцами жили и удэгейцы. Но удэгейцы в основном кочевали. Зимой уходили в тайгу на охоту, летом ставили свои жилища на косах, рыбачили и охотились. 
В тридцати километрах от Метахезы, в Мадигоу, открыли школу. Там заготовители леса построили два барака в 1927 году. Был ещё маленький домик и столовая. В домике жил сторож Строк. Прислали учителя украинца Капустина, удэгейский язык преподавал нанаец Василий Уза. Собрали со стойбищ тридцать шесть удэгейцев-учеников.
Были и русские ученики из Олона (дети связиста, дочь врача Астафьева). Капустин четыре урока вёл на русском языке, пятый урок на удэгейском вёл Василий Уза. Так как школа только открылась, все стали учениками первого класса. Ученики сами топили печи в помещении, в котором жили. Спали на топчанах. Было много крыс.
Вечером затыкали все дыры, зажигали лучины и начинали бить их. Дверь закрывали и привязывали нож от злых духов. Учитель как-то увидел в окне огонь, подумал, что пожар. Дёрнул дверь и ножом порезал себе палец. Стояли крепкие морозы. Я решил уйти домой на Метахезу. Путь неблизкий – тридцать километров. По нартовой тропе по Бикину дошёл до сопки Ульма.
Увидел, что с сопки спускаются семь волков. Они уселись на нартовой дороге. Я побежал назад, хотя до дома оставалось семь километров. Добежал до посёлка Валикан. Зашёл к старикам-удэгейцам. Старик сказал, что отпустит меня только с охотниками. Олочи у меня были рваные, я обморозил ноги. Бабка сшила мне новые олочи и отвела в школу.

Мои первые каникулы

После окончания первого класса я с другими учениками-удэгейцами приехал на Метахезу. Там начали строить посёлок. На Метахезе остались мужчины, которые строили дома, и женщины с маленькими детьми. Остальные отправились по реке Бикин, чтобы ловить рыбу и охотиться. Я попал в род Николая Канчуги. У них жила бабка, дети её звали «жандармой».
Она была строгой, не давала баловаться, заставляла работать. Мы собирали грибы, черемшу. Помогали строить балаганы, в которых жили. Земляные полы в балаганах устилали шкурами убитых зверей. Все дети спали вместе на этих шкурах. Взрослые спали отдельно, делали себе накомарники. Собирали траву онтэ, «курочки» для пищи.

Каждый день после обеда нас забирал Шура Канчуга. Мы брали с собой топоры и шли в лес, готовили смолу для рыбалки. Вечером старшие отправлялись рыбачить. На батах поднимались вверх по Бикину, зажигали факелы и спускались вниз по-над косами. С рыбалки возвращались поздно ночью или утром. Кто рыбачил, ложился спать.
Дети утром вставали и во главе с бабкой около воды чистили рыбу и развешивали на лабазы, под которыми курил дымокур. Лабазы делались из тонких прутьев, перевязанных лыками. Дед Канчуга каждую ночь уходил на оморочке на охоту в заливы, караулил зверя. Однажды ночью прогремел выстрел, поднял всю детвору.
Мы бегали по косе, скакали от счастья, понимали, что дед привезёт мясо. Когда рассвело, увидели деда с полной оморочкой мяса изюбра. Мы подтянули оморочку ближе к косе, расстелили траву и вытащили на неё мясо. Бабка наварила костей, мы наелись досыта. Мясо развесили на лабазе и закоптили.

Пошли дожди, вода прибывала. Мы ушли с косы на берег. Дождь не прекращался, было холодно, дети простыли и стали болеть. Бабка «жандарма» лечила нас шаманством: била в бубен и приговаривала что-то на своём языке. Но её лечение мне не помогало. Спускались сверху охотники-удэгейцы, они сообщили моему отцу, что я заболел.
Отец поднялся на оморочке и меня забрал домой. В это время уже построили магазин, и отец там работал. Мы жили в кладовой. Отец начал строить свой дом. Ему помогал Сергей Симанчук. Сруб поставили быстро, готовили доски. Рано утром отец делал кирпичи из глины и песка. Из этого кирпича мастерил в посёлке печи. Возле дома поставил маленькую печь, где пёк калачи.

Охота на тигрят

В 1935 году мой отец не пошёл с осени на охоту в связи с тем, что надо было достроить посёлок. В строительстве домов отцу помогал Сергей Симанчук. Отец перед началом охоты объявил всем охотникам, если кто обнаружит молодых тигрят, пускай сообщит, за след он платит пятьсот рублей.
Зимой приходит один охотник и говорит, что видел следы тигрят в вершине Хуйтуна. Отец решил проверить. Следы крупные, тигрята весили примерно по два с половиной, а то и три пуда (пуд – 16 кг). Он решил их поймать. Отец пошёл с вершины Хуйтуна вверх до устья реки Тунгуз. Там табором стояли тунгусы.

Вечером отец дождался знакомых Дмитрия и Афанасия Симанчуков, стал их просить помочь поймать тигрят. Он объяснил, что тигрят убивать не будут, а поймают и живьём отвезут в г. Бикин, сдадут на торговую базу «Интеграл». Братья посоветовались и пошли с отцом в посёлок.
Каждой женщине дали задание приготовить короткие и длинные ремни из лосиной кожи, мягко выделанные. Охотники приготовили продукты, чтобы взять с собой. Взяли гвозди и проволоку на четыре мм. На следующий день они поднялись к вершине Хуйтуна. Вскоре обнаружили свежие тигриные следы.
Поставили около ключа палатку, начали готовить палки для клеток. Отец в тайге выбирал крепкие рогатки, которые подходили по крепости, длиною два, два с половиной метра. Четыре рогатки обмотали ремнями. На другой день пошли по следам. Впереди мой отец и Дмитрий, к поясу каждый привязал по собаке, которые не так боятся тигра. Сзади Афанасий вёл четырёх собак. Каждый нёс рогатку.

Когда охотники подобрались поближе к логову тигрят, на свежие следы пустили собак. Собаки залаяли, сгрудились в кучу, а тигрята ощетинились. Охотники подошли вплотную. Собаки бросились на тигрят, но тигрята были крупные, давали отпор. Охотники начали стрелять вверх. Тигрята разбежались, собаки кинулись за одним тигрёнком, окружили его со всех сторон. Тигрёнок был сильный, отбивался от собак.
Он стал отступать к близко стоящему дереву. Сопротивление тигрёнка уменьшалось, он только огрызался и отбивался лапами. В этот момент с двух сторон подошли охотники, а собаки плотно окружили добычу. Сзади из-за дерева подошёл мой отец, набросил на шею рогатину и прижал голову тигрёнка к земле. В этот момент подошёл другой охотник и помог держать рогатину.
Связали тигрёнку передние и задние лапы и затолкали в рот палку, наверх одели намордник. Между челюстями пропустили тонкие ремни и завязали на затылке. Тигрёнка отнесли на чистое место, чтобы его было видно. Оставили с ним одного охотника. Сами пошли дальше. Тигрята ушли недалеко. Собаки быстро их обнаружили и начали лаять. Охотники без затруднений поймали и остальных тигрят. Ремнями перетянули подмышки и волоком потянули.
Собаки бежали следом и старались укусить тигрят. Дотащили до палатки и начали делать клетки. Клетки делали низкие, чтобы можно было увезти на нартах. Остались ночевать у костра. Но ночлег обошёлся им дорого: тигрица нападала на табор и орала. Постоянно держали большой костёр, маленькие костры горели около тигрят, стреляли в воздух. До утра три клетки были готовы. Тигрят погрузили, клетки привязали к нартам и повезли.
Сначала нарты тянули охотники. Дошли до речки. На речке лёд был ровный. Они запрягли собак и повезли на Метахезу. Начали готовить обоз. Сделали из тёса клетки, обшили проволокой. Сверху сделали отверстия, чтобы кормить тигрят. Когда пересадили их в новые клетки, развязали им передние лапы и вытащили изо рта палки. Дали им по кусочку мяса. Обоз вышел ночью.

До города Бикин путь в семь дней. Когда добрались до места, подъехали к складам «Союз Интеграла». Склады находились недалеко от берега реки. Люди окружили клетки. Тигрята огрызались и ревели. Пришло начальство на приём тигров. Решили отправить их в Московский зоопарк. Подали три товарных вагона. Охотники затащили клетки в вагоны, попрощались с тигрятами. В конторе им выдали по две с половиной тысячи за тигрёнка, хотя обещали по три тысячи.
Нашли, что тигрята повредили зубы о клетку. Охотники зашли в столовую покушать, но через некоторое время их опять позвали в контору. Что же случилось? Начальство приказало рабочим вытащить палки из пасти тигрят, чтобы те не повредили зубы. Пленникам развязали лапы, а те прогрызли клетки и, выйдя из них, стали прогрызать дыры в вагонах. Начальство дало указание найти охотников, чтобы они помогли поймать тигрят.
Отец предложил сделать ящик, а в ящике насторожить петлю с крепкой веревкой. Ящик затолкали в дырку, которую сделал тигрёнок, тот засунул в ящик лапу и попал лапой в петлю. Петлю подтянули и привязали к стене вагона. Люди с мешками и сетками заходили в вагоны и связывали тигрят. Тигрят посадили в клетки и отправили в Москву. Прошёл год. Отец написал письмо в Москву в зоопарк. Пришёл ответ, что тигрята добрались до Москвы благополучно, все живы, и даже двух тигрят взяли в цирк.

Как строилась Метахеза

Строительство Метазезы запланировали на 1934 год. Осенью 1933 года перед охотничьим сезоном объявили, чтобы охотники не задерживались в тайге, возвращались пораньше, будут строить себе деревянные дома, как у русских.
Возглавить эту стройку предложили моему отцу, Александру Николаевичу Ульянову, поэтому он проохотился только ползимы. Начали строить в первую очередь магазин, там же планировалась и квартира для продавца. Для строительства магазина лес брали рядом. Для подвозки брёвен пригнали лошадей из города Бикина по распоряжению Демидова, который руководил торговлей.
Из-за недостатка овса лошади ослабли. Тянули брёвна и лошади, и люди. Для строительства посёлка лес заготовляли в Зямчигуса. Лес пилили вручную пилами, шкурили и складывали на берегу реки Хуйтун. Из брёвен делали плоты. На каждый плот шло шесть брёвен, сверху клали три жерди и скрепляли всё проволокой. Проволока оставалась, где леспромхоз заготавливал лес.

На плоту стояло по два-три человека, отталкивались шестами. Всё население помогало переплавлять брёвна. Старались всё переплавить до большой воды. Когда уровень воды поднялся, смастерили вёсла: три метра ручка и четыре метра лопасть. Спереди и сзади плота на чурках крепили вёсла. Плоты при подходе к берегу разбирали, брёвна вытаскивали на землю.
Лес распиливали на доски Сергей Симанчук и Алексей Сундига. Пилы часто тупились, их надо было постоянно разводить. После того, как построили магазин, отец соорудил печь, поставил навес, чтобы выпекать хлеб для тех, кто работал на стройке. Возле магазина поставили два амбара, рядом стояла новая пекарня. В этой пекарне работала Санегина. Хлеб давали по норме. Потом стали строить дома.
В строительстве участвовало всё население. Мой отец, Александр Ульянов, Сергей Симанчук и Александр Канчуга по прозвищу «Золотозубый» в стороне не остались. Полностью построили Метахезу в 1936 году.

Празднование Первого Мая на Метахезе

Прежде чем описать это событие, вернёмся к 1935 году. Осенью 1935 года на Метахезу завезли из города Бикина спортивные «осоавиахимовские» карабины. Для охоты они не годились. С карабинами приехал военрук Жуйко и раздал их всем мужчинам старше семнадцати лет. Из этого оружия стреляли по мишеням, готовили молодёжь к службе в армии.
Мой отец, как бывший партизан, умел ремонтировать оружие, часто ремонтировал дробовики удэгейцев. Он решил добавить в патроны для карабинов порох, но ничего не получилось. Тогда на каждую пульку он надел бронзовую коронку, бронзовую втулку залил свинцом, тем самым увеличил вес пули. Каждому охотнику раздал по несколько патронов. Мужчины с жёнами пошли на охоту. Детей оставляли со стариками и больными. Те, кто постарше, ходили в школу в Мадигоу, там они жили в интернате.

В марте охотники стали возвращаться домой. Недалеко от посёлка братья Симанчуки, Дмитрий и Афанасий, обнаружили следы тигра. Когда сдали пушнину, Дмитрий набрал водки, и три дня шла пьянка. Афанасий стал ругать брата, но Дмитрий ответил, что завтра он вернёт все деньги. Дмитрий попросил брата отвести его на нартах до Хуйтунской сопки, где они видели следы тигра. Сопка была с одной стороны пологая, а с другой скалистая.
Дмитрий на пологой стороне увидел следы тигра и пошёл по этим следам. Но тигр обманул его и оказался сзади. Впереди скалистый спуск. Вдруг, когда уже Дмитрий спускался, сверху скатилось несколько камней. Охотник посмотрел вверх, в этот момент со скалы на него полетел тигр. Он выстрелил из карабина и сам упал, а тигр перелетел через него и покатился вниз по россыпи. Убитый тигр застрял на середине скалы.
Дмитрий испугался, что надо отвечать за смерть тигра. Это животное у удэгейцев считается богом тайги. Жители услышали выстрел. Брат Афанасий пригнал две нарты и двенадцать собак. Нарты связали, так как тигр весил больше двенадцати пудов. Разрывная пуля прострелила ему голову.
Когда появились нарты с тигром, некоторые старые люди убегали, боялись гнева бога-тигра. Зверя привезли к клубу. Военрук Жуйко организовал лошадей, и решили срочно отправить тушу тигра в город Бикин. Во главе обоза был Сергей Симанчук, с обозом поехал и военрук Жуйко. Обоз быстро вернулся, привезли груз: красный материал, для пионеров галстуки и маленькие пилотки.
Дело подходило к Первому Мая. Было указание председателя сельского совета Михаила Тахеевича Канчуга навести порядок на селе. Закончилось строительство посёлка, было много мусора. Площадь освободили от кустарника. Возле клуба построили трибуну, сделали несколько столов из горбыля. После этой тяжёлой работы молодёжь делала флаги, а дети писали плакаты. Молодые парни маршировали с карабинами на плечах. Тренировались петь один куплет:

«Мы смело в бой пойдём
За власть Советов,
И как один умрём
В борьбе за это».

Кричали:
«Да здравствует Первое Мая», «Ура!»

Наутро ожидался праздник. Люди беспокоились, не спали. Чуть свет на площади перед трибуной появились нарядные люди. Молодёжь ждала военрука. Жуйко пришёл в восемь тридцать утра. Он привёз из города Бикин пионерский горн и сыграл. Сигнал звучал очень громко. Люди бежали на площадь, даже очень старые пришли посмотреть на чудо. Молодёжь построилась в колонну. Трибуну покрыли красным материалом. Половина столов около трибуны тоже застелили красным материалом.
На трибуну вышли коммунист Жуйко и председатель сельсовета Михаил Тахеевич Канчуга. Жители называли его вождем рода Канчуга. Жуйко поздравил по-русски с Первым Мая, а Канчуга по-удэгейски. После поздравления колонны молодёжи и учеников прошли несколько раз около трибуны, кричали «Ура!», пели куплет песни. Дети были в галстуках и пилотках. Потом колонны остановились, молодёжь начала стрелять вверх пустыми патронами, стреляли три раза.
После митинга все пошли на речку Бикин. Устроили стрельбу по мишеням. Когда вернулись на площадь, на столах стояли ящики с конфетами и печеньем. Конфеты и печенье разложили по кучкам. Взрослым поставили водку и талу. После обеда молодежь пошла в клуб. Дали концерт. Иван Кукченко играл на гитаре, на скрипке – Ефрем Кукченко, я на балалайке. Долго плясали, взрослые гуляли до вечера. На следующий день, второго мая, все взрослые мужчины пошли на старую китайскую пашню.
Вдоль огорода выстроили людей, все пришли с мотыгой. Хозяин этой пашни Дасун Кукченко показал, как нужно сажать кукурузу. Каждой семье дали задание засадить и обработать пятнадцать соток. С песнями вернулись назад к клубу. Гулянье продолжилось. Жуйко решил сыграть свадьбу. Его невеста, тунгуска Роза Симанчук, была очень красивой девушкой. Ее одели в праздничную одежду. Позже Жуйко с женой уехали в город Бикин.

Строительство лодок и медведи

Весной 1936 года я попал на Улунгу с отцом. После подавления восстания староверов в 1932 году мужчин арестовали, в 1933 году женщин и детей увезли в лагерь. Дома выселенных староверов заняли амурские казаки. Кто привёз семью, кто один приехал. Казаки попросили отца сделать им баты. Баты мы делали около посёлка Лаухэ, что в сорока километрах от Улунги. Там не все дома были заселены, четыре дома пустовали. На чердаке одного дома я нашёл старинную икону. В Лаухэ бегали домашние бесхозные козы.
Отец убил козла. Баты долбили из тополей до конца августа. Мы решили спуститься по Бикину и поохотиться. Уже начала спеть черёмуха. Небольшие медведи-белогрудки крутились около неё. Рано выехали из Улунги. Увидели девять медведей. Шестерых убили. Пришлось остановиться на днёвку возле Тунгуза: решили мясо разделать и закоптить. На второй день поплыли вниз. Около сопки Ульма убили бурого медведя. Медьведь был большой, в лодку не умещался, лапы свисали до воды.
Вдруг наш «убитый» медведь ожил, стал шевелиться, схватил отца за ногу. Я гребу, а коса кончается. Кое-как причалили к косе. Отец к этому времени зарезал медведя ножом.

Переход медведей

Однажды под осень собрались Дмитрий и Афанасий Симанчуки на охоту вверх по Бикину. Добрались до Конского залива, остановились табором. Дмитрий пошёл смотреть бруснику, а Афанасий остался рыбачить. Поднялся Дмитрий на марь, а она словно выгоревшая. Вся марь почернела от зверя. Шёл медведь табунами с севера на юг. Зверь питался брусникой. Дмитрий присел и пальнул в большого медведя. Медведи заорали. Со страху Дмитрий побежал к брату.
На другой день братья пошли на то место, откуда Дмитрий стрелял. Но от убитого медведя ничего не осталось: его съели другие медведи. Братья спустились вниз, убили изюбря и вернулись домой.

Битва зверей

Это было в сороковом году. Весной, в начале марта, отец отправил меня в барак забрать вещи и остатки мяса. Переночевав в бараке, я наутро решил пойти на большие сопки: там должны быть изюбры. Пошёл на сопку Амухэ, что рядом с сопкой Мамубясани, по названию нанайской речки. На этих сопках, с южной стороны, рос дубняк. Было много желудей. Ушёл рано по морозу, пока есть наст. Когда забрался на вершину сопки Амухэ, увидел, что весь снег истоптан и залит кровью, везде видны следы тигра и медведя.
Стал спускаться вниз по сопке. По следам вижу, что схватки стали реже: медведь убегал, а тигр его догонял. В последней схватке было очень много крови и видно, что медведь пошёл вверх на сопку Амухэ, а тигр в сторону сопки Мамубясани. Заднюю ногу тигр приволакивал. Я стал спускаться вниз по насту на лыжах по северной стороне. На середине сопки виднелся след изюбра, за которым гналась рысь.
Изюбр проваливался в снегу. Через некоторое время след рыси исчез: она запрыгнула на спину изюбра. Я шёл по следам. Было видно, что изюбр пытается сбросить рысь. Он устремился в трущобу и сбил своего врага ветками кустарника. Я спускался вниз. Боялся, что снег растает. Лыжи снял. Добрался до большого ключа. Там кабаны выворачивали куски снега, доставали из-под него хвощ.
Я убил огромного кабана. Хотел разрезать, а нож оставил в бараке. Добрался до речки, нашёл два камня, расплющил и заострил гильзу. Шкура у кабана крепкая, кое-как прорезал, вытащил внутренности, набил тушу снегом и заложил хвоей. На следующее утро вернулся, а мясо уже с запахом. Я взял только ноги. Решил посмотреть, что случилось со вчерашним изюбром. Набрёл на изюбрёнка, он уже вздулся.

Чума в тайге

После окончания школы, в 1940 году, я пошел с отцом на охоту на новое место к вершине Дадунги, там решили поставить новый барак. На подходе к ключу росли кедры. Ветки деревьев клонились от изобилия шишек. Рядом стояли дубы, под ними сплошняком лежали желуди. С кедра на кедр перебегало множество белок. Мы шли и радовались. Когда стали подходить к тому месту, где решили построить барак, собаки залаяли.
Я сбросил свою котомку и побежал. Собаки окружили двухгодичного поросенка. Я выстрелил. Отец пришел на выстрел. Мы ободрали поросенка. Отец сделал лабаз, мы уложили на него мясо, закрыли хвоей и сверху на ветку повесили тряпку, чтобы отогнать ворон. Добрались до ключа и решили переночевать. Стали готовить дрова. Отец пошел выбрать место, где нам надо поставить барак. Я остался варить.
Вернулся отец и говорит, что нашел тополь с большим дуплом. Мы решили пожить в этом дупле, пока будем строить барак. Заткнули дыры, снизу засыпали мусором. Поставили камин, но дым не пошел в трубу. Пришлось ночевать у костра. Не успело стемнеть, начали орать звери: бегали чушки небольшими табунами, орали тигры, давили чушек. Всю ночь был рев зверей. Собаки скулили и тянулись ближе к костру.

На утро мы начали носить тонкие бревна и строить барак. Я шкурил. Построили быстро. Было еще тепло, и мы не торопились на охоту. В бараке поставили печь, лежки, стол. Когда все было готово, пошли в тайгу. Собак оставили возле барака и привязали, возле них разожгли костер. Отец предугадывал, что такое скопление животных к беде. Прошли маленькую сопочку, на ней встретили вчерашнюю лежку свиней.
На лежке вразброс лежали мертвые чушки, все они были крупные. Отец сказал, что идет болезнь, это свиная чума. Поднялись выше. Увидели медведя, как он побежал от мертвой чушки. Везде по ключу валялись мертвые крупные чушки, хозяйничали тигры и медведи: тигры давили живых свиней, медведи подбирали падаль. Когда мы вернулись к бараку, отец решил сходить домой, доложить начальству о болезни чушек.
Разрешили охотиться на медведя. Остались бурые медведи, белогрудки уже залегли в берлогу. Ходили на охоту без собак. Через несколько дней отец увидел медведя и начал стрелять, ранил его, но тут патрон застрял в стволе. Я ставил капканы. Отец вернулся в барак, стал вытаскивать патрон. Палкой выбивал его, но палка застряла в стволе. Отец послал меня добить медведя. Я взял четыре собаки и побежал по следу отца.
Собаки обнаружили медведя и начали лаять. Я подошел поближе и стал стрелять, не мог попасть в голову, стрелял в грудь. Патроны кончились, а медведь сидит живой. Я вернулся к бараку. Встретил отца. Отец подошел близко к зверю и убил его. Когда стали обдирать медведя, кое-как повернули его на спину: он был большой и тяжелый. Я побежал за нартой. Шкуру медведя свернули и положили на нарты. Мясо оставили на лабазе.
Отъехали пятьдесят метров, наша нарта развалилась. Шкуру расстелили салом вниз и закидали снегом, ветками. Нарты наладили. Содрали сало со шкуры, часть сала загрузили на нарты и поехали к бараку. На другой день выпал снег, и мы все перевезли. Потом мы без собак ходили на охоту за медведем, кругом лежали мертвые чушки. Охота оказалась удачной. Добыли много колонка и белки, убили много медведей.
На следующий год летом я ходил на корневку в эти места, кругом попадались скелеты чушек.

В поисках нарзана

Весной 1941 года, когда окончился сезон охоты, к отцу приехал начальник Чиндафинского леспромхоза (в пятнадцати километрах от Красного Яра) Фокин заключить договор на заготовку леса. Отец работал лесничим, выписывал разрешения. Он попросил Фокина взять меня на работу. Когда приехали в Чиндафу, Фокин сказал, чтобы я зашёл к конюху, он мне даст всё, что необходимо для работы.
Конюх привёл меня в сарай, дал сбрую, лошадь, сани стояли на улице. Я подошёл к коню. Конь был большой, тяжеловес, в полтора раза выше меня. Этих лошадей привези из Китая, они болели сапом. Я никак не мог надеть хомут на лошадь. С какой стороны не подойду, она скалит зубы. Я ушёл в общежитие. Меня поставили помогать грузить лес. Рядом с лесосекой была сопка Чиндафу, с вершины её поднимался пар.
Загрузили лес на волокушу, её тянула лошадь. Доехали до мари: с солнечной стороны рос дубняк, а с северной кустарник. Конюх остановил лошадь, взял кружку и пошёл к мари. Там мы увидели большую яму с углублением в четыре метра. Вокруг ямы зеленела трава, хотя ещё было холодно. Он набрал воды и подал мне. Это был нарзан. На утро начальник отправил меня готовить лес к сплаву. Лес сбрасывали на лёд. Я поработал неделю.

Однажды утром штабель леса покатился на меня. Я побежала, поскользнулся, бревно упало на ногу, был сильный ушиб. Пришлось с больной ногой уехать домой. Прошло десять лет. Я вспомнил про нарзан. Решил сходить на то место, где был источник. К седьмому ноября собрался на охоту. В Чиндафу участки не давали, там шла заготовка леса. Прошёл Олонские сопки, добрался до речки Чиндафу.
Повалил сильный снег. Идти было трудно: кустарник, болото. У речки решил заночевать. Поставил палатку. Сварил ужин, залез в палатку и уснул. Утром рано встал и увидел, что кто-то подкапывался под палатку. Я увидел, что следы какого-то зверя вели на ту сторону реки. Когда я дошёл до ключа, на льду разглядел следы большого тигра. Я понял, что тигр ушёл на сопку Чиндафу.
После завтрака я решил найти источник нарзана. Шёл на лыжах, лыжи проваливались в снег. Спустился вниз по мари. Впереди увидел котлован или мелкое озеро. Посередине водоёма вода бурлила, вылетала с шумом, брызгала, как гейзер, с промежутками в пять минут: то поднималась вверх, то опускалась. Я попробовал воду, но она оказалась обыкновенной.
Ниже, через несколько метров, заметил второе озеро, поменьше, потом третье большое. Но вода во всех озёрах была без нарзана. Я повернул назад по своему следу. Забрал палатку, вещи и пошёл искать себе новое охотугодье. Увидел кедровник на склоне сопки. На второй день пошёл на охоту вниз по речке. Нашёл след чушки с четырьмя поросятами. Чушку убил, а поросята разбежались. Я взял часть мяса с собой и пошёл к палатке. На следующий день отправился домой. Я еле-еле добрался до посёлка Олон. Отдыхал три дня.

Через три дня, отдохнув, я взял нарты, двух щенят и направился к своей палатке. Вышел на трассу, где возили лес. Трасса была расчищена. Когда я подошёл к палатке, то не узнал местность: кедрач вырубили и вывезли. Я пошёл туда, где готовили лес. Увидел кедр с дуплом, но без макушки. Я выломал прутик и пошевелил внутри дупла. Там был медведь. Вырубил палку потолще и стал тыкать этой палкой медведя. Медведь заорал и полез кверху. Я встал за куст.
Сначала из дупла появилась голова, потом лапы. Я выстрелил и попал в голову, но пуля слегка задела медведя. Зверь стал резко спускаться вниз. Я выстрелил, но опять промахнулся. Патрон застрял в стволе. Медведь пошагал прямо на меня. Я приготовил нож. Медведь остановился в пяти метрах от меня, повернул налево, рявкнул и побежал в лес. Я пошёл к палатке. Надо было вытащить патрон из ствола. Хотел протолкнуть его палкой, но и она застряла. Пришлось греть ствол ружья на костре, вытащил палку.
Кое-как ножом выковырял патрон. Зарядил новые патроны и решил найти медведя. Взял с собой щенков. Когда добрался до дороги, то увидел, что по следам медведя пошли люди. Немного погодя увидел, что люди свернули в сторону. Я пошёл дальше. Началась марь, там рос густой пихтач. Собаки залаяли. Я увидел кучу мелкого пихтача, а под его ветками лежал медведь. Подошёл вплотную и выстрелил в грудь. Щенки залезли на медведя и теребили его.
Я поволок тушу к палатке, разделал, мясо сложил на лабаз, шкуру оставил в палатке, палатку придавил бревном. На следующий день я не нашёл ни одного зверя. Решил вывести мясо домой. Источник с нарзаном больше не искал, хотя вода там была очень вкусная.

На охране морских рубежей

Во время войны я служил в пограничных войсках, охранял морскую границу на юге Приморья. Японцы часто нарушали границу. Подходили на кораблях, спускали шлюпки и на шлюпках подплывали к берегу. Днём и ночью ходили вдоль берегов наши дозорные. При появлении японского корабля пушки приводились в боевую готовность.
Наша пограничная полоса была обложена минами по морю. Мины привязаны к тросам. В 1943 году во время сражения под Сталинградом японцы участили свои вылазки. В это время ожидалось, что если немцы перейдут Волгу, японцы перейдут границу и начнут захват Дальнего Востока.

У Японии с Германией был договор: территория за Уралом принадлежит японцам. В одну из туманных ночей японская эскадра вошла в бухту Тунгус, встала недалеко от берега. Наша батарея находилась слишком далеко, снаряды не долетали. Обратились на соседние посты, где стояли торпедные катера.
Катера вышли из бухты Америка и под покровом тумана дошли до бухты Тунгус, оцепили берег. В одиннадцать часов дня туман рассеялся, и эскадра ушла в море.

Расстрел

В 1943 году я попал в такую ситуацию, что меня чуть не расстреляли. Направили меня охранять склады, в которых хранилось обмундирование и продукты. Через четыре часа пришла смена. Проверили пломбы, но с обратной стороны обнаружили оторванные доски. Там проходило ограждение из колючей проволоки, и я поленился проверить: темно, боялся порвать шинель.
Меня арестовали, обвинили в расхищении. После ревизии обнаружили, что вывезено шесть машин продуктов и товаров. Посадили меня в карцер за решётку, постоянно допрашивали, избивали. Допытывались, кто мои сообщники. Не выдержав, я дал сдачи. Суд приговорил меня к расстрелу за хищение государственного имущества. Повезли на машине на морское кладбище.
Двенадцать человек стали копать могилу, но тяжёлый, каменистый грунт не поддавался. Вдруг на военной машине приехал майор Кочергин, крикнул: «Отставить!» Вернулись в часть. В это время привезли тех, кто воровал. Им помогали старшины. Был суд. Я проходил как свидетель. Главному виновнику дали одиннадцать лет. Меня выпустили.

Наши в городе Хунанзян

Восьмого августа 1945 года СССР объявил войну Японии. Из нашей дивизии отправили роту солдат для захвата города Хунанзян. Участвовали в операции самолёты, танки, пушки. Когда наши солдаты дошли до города, Япония уже капитулировала. Пленных было много, их эшелонами отправляли в Хабаровск. Нашим солдатам захотелось прогуляться по городу.
Зашли в одну китайскую харчевню. При выходе их обстреляли, ранили нашего земляка из Олона старшего лейтенанта Сергея Инкуевича Уза. У Сергея были пробиты лёгкие. После госпиталя его отправили домой. Я служил до 1947 года, обучал молодых солдат.

Взрыв в порту

После окончания войны пришёл приказ Сталина принять двенадцать эшелонов со взрывчаткой из западных районов России в порт около Находки. Когда эшелоны прибыли, начальник города не дал согласия разгружать опасный груз. Вагоны поставили на запасные пути и приставили усиленную охрану.
Из Владивостока вышли два корабля в порт около мыса Астафьева, чтобы вывезти взрывчатку на Камчатку и Чукотку для взрывных работ. Первым встал под погрузку пароход «Дальстрой». В Находке было много пленных японцев и власовцев. Их и кинули на погрузку взрывчатки на пароход.
Мы охраняли порт. Через некоторое время, когда загрузили половину парохода, там вспыхнул пожар. Взрывчатка не рвалась, а горела. Пожарники затушили пламя. Власовцев от погрузки отстранили. Когда полностью загрузили пароход, опять на поверхности загорелась взрывчатка. Огонь снова сбили.
Пароход вышел из порта, дошёл до мыса, где стояла 906-я батарея, произошёл взрыв. Пламя большое. Пароход затонул. На второй день пришёл пароход «Овр», встал под погрузку. Командир парохода потребовал, чтобы грузили солдаты. Японцы подтаскивали взрывчатку на носилках. Когда загрузили половину, опять случился пожар, его ликвидировали. Когда загрузили полностью, нас решили отправить в свою часть.
Немного отъехали и увидели огонь, потом столб взрыва. Нашу машину перевернуло взрывной волной. Несколько человек придавило. Подошла милицейская машина, нас вернули в порт. Порт оцепили. Солдаты стояли через два метра. Когда стали подходить к порту, увидели много мёртвых японцев. Продовольственные склады разнесло взрывом, продукты лежали открытые в штабелях.
Метрах в пятистах от взрыва стоял кирпичный двухэтажный дом. Потолок рухнул, остались одни стены. Это был дом юнг, мальчиков 10-12 лет. Потолок придавил всех, кто находился в помещении. Мы разбирали крышу и вытаскивали мёртвых детей. Рядом на небольшой сопке стояли две зенитные пушки и пулемёт. Людей уничтожило взрывной волной.

Из Находки приехало много людей для охраны и разбора порта. Было много милицейских машин и машин скорой помощи. Увозили раненых и мёртвых людей. Оставшуюся на берегу взрывчатку стали грузить на малые судна, но они тоже взлетали в воздух, не дошли до конечной цели.
В результате расследования оказалось, что взрывчатка была начинена капсулами, которые сами воспламенялись. Во время взрыва в городе Находка были выбиты окна, разрушены близлежащие от порта здания. От взрыва произошло небольшое землетрясение. Многих ранило осколками стёкол.
Взрыв стал толчком к восстанию пленных японцев и заключённых власовцев. Они взламывали ворота и разбегались. С вышек по ним строчили пулемёты. Одна колонна японцев убежала, другую задержали. Власовцы ушли полностью. По войскам дали приказ оцепить город Находку.
905-я дивизия пошла вдоль побережья моря и окружила южную часть границы города. С западной стороны расположилась 906-я дивизия. С восточной 7ТК (торпедные катера). Некоторые японцы на рыбацких лодках ушли в море. На третий день после взрыва хоронили капитана корабля «Овр» с матросами и юнгами.
С корабля уцелели только четыре матроса. Они последними прыгнули за борт. Остальных накрыло взрывной волной. На похороны вышел весь город. Погибших японцев и власовцев хоронили в общей могиле. Взрыв в порту около мыса Астафьева произошёл 24 июля 1946 года.

После демобилизации

В марте 1947 года меня демобилизовали. Дали новое обмундирование, и я поехал домой. По дороге завернул к матери в Нижний Перевал. В это время в Олон шёл обоз с продуктами, я решил присоединиться к ним. Моими попутчиками были две девушки сёстры. Они направлялись в Сяин для работы в медпункте.
Когда приехал домой, пошли с отцом в тайгу забрать остатки мяса и одежду, которые оставались в охотничьем домике. Отнес немного мяса девушкам в медпункт. Я жил с отцом. Отец женился второй раз. Я ходил на вечёрки, встречался с сёстрами. Решил жениться на одной из них. Она работала фельдшером-акушеркой, звали её Раей.
Свадьбу назначили на первое мая. Утром рано я пошёл к ней, но её не оказалось дома: она уплыла на оморочке принимать роды. Я поехал за ней. У Картунских проток что-то копошилось в кустах: это большой водой занесло двухлетнего изюбрёнка. Я убил его, вытащил на бугорок, разделал и затопил в воду, чтобы не сели мухи.
Когда прибыл в Олон, роды окончились. Мы с Раёй вернулись в Сяин. По пути забрал мясо изюбра. Сыграли свадьбу. Вместо вина пили виноградный сок. Я перебрался жить в медпункт. Голод. Магазин пустой. Стояла большая вода, нельзя было рыбачить. Я решил подняться вверх по Бикину. Наладил старую оморочку. Взял с собой острогу и прогнившую сетку для ловли мелкой рыбы.
Пошёл к Ивану Константиновичу Мунову, председателю госпромхоза, попросить продуктов. Он дал всего горсть серой соли. Я взял из больницы детский матрасик, чтобы не лежать на голой земле. За ночь я поймал двух чебаков, немного присолил и съел их сырыми.

Решил добраться до Ганготу, там когда-то стоял посёлок. Добирался целую неделю. После ранения болели простреленные рука и желудок. Местами на брёвнах находил зайцев, варил их мясо. Однажды ночевал на незатопленной косе, находил грибы. На ночь оморочку перевернул и привязал к кусту, а сам залез под неё, так как шёл дождь.
К утру почувствовал, что подо мной вода. Перевернул оморочку: кругом вода, темно, берегов не видно. С рассветом поплыл дальше. В Ганготу поставил сетку, соорудил балаган из коры. В светлой воде колол рыбу, за ночь ловил по тридцать ленков. Сделал лабаз, стал коптить рыбу. Приехал Леонид Канчуга со всей семьёй. Я угостил их рыбой.
Перебрал всю добычу и решил вернуться домой. Пока добрался, часть рыбы пропало. Дома разделил рыбу с отцом. Через неделю вода начала спадать. Я опять поднялся вверх по Бикину. Добрался до ключа Тунгуз на оморочке туда, где пасутся изюбры. Я выстрелил, раненый изюбр убежал. Увидел красную смородину и стал есть. Немного погодя нашёл изюбра, разделал и отнёс в оморочку.
На берегу ключа стал резать мясо на мелкие куски и коптить, крупные части опустил в воду. Наутро отправился домой с мясом. Надо было одолеть сто километров. Увидел, что плывёт изюбр. Я его убил и непотрошеного взял с собой. Добрался до косы, там встретил Александра Пеанка. Я взял мякоть изюбра с собой, а остальное отдал семье Пеанка.
Когда вода спала, всё население Сяина поплыло вверх по Бикину. Навстречу мне попадались голодные люди, я со всеми делился добычей. Домой привёз жир, печень и немного мяса. Через несколько дней опять поднялся вверх по Бикину добывать мясо и рыбу.

В Сучанской долине

Осенью, не помню какого года, нас послали в Сергеевку копать колхозную картошку, убирать сою. Много было фазанов и коз. Я попросил у командира винтовку, убил двух фазанов, на другой день козла. Попросил отпустить в сопки на охоту: при скудном питании свежее мясо не помешало бы. Дали ружьё и продукты на три дня. Я перевалил Сучанскую сопку, спустился к реке Даубихе, вышел к бараку. Залаяли собаки, но они были привязаны. Я устроился в бараке. Вечером пришли четыре человека, все в форме КГБ. Меня стали расспрашивать, ведь у меня с собой не было никаких документов. Оказалось, что один из КГБистов знает моего отца: отец заготавливал мясо для столовой КГБ во Владивостоке. Люди в форме взяли пуп кабарги для лекарства, которую я убил накануне, а мне дали патроны. Показали куда идти. Надо было перевалить небольшую сопку, там рос кедровый стланик. Вдруг мимо меня пробежал потревоженный медведь: он укладывался на спячку. Попал на речку Серебрянку. Пошли оползни, кругом были камни. Вдруг на меня выскочили три изюбра. Я выстрелил, двух убил, одного ранил, и он убежал. Пошёл дальше и наткнулся на третьего. Тушки разделал, отнёс в лес под ёлки. Сало вытопил в кружке, оно застыло. Мясо сверху прикрыл снегом, чтобы не растащили звери. Спустился вниз по ключу к деревне Серебрянка. Чтобы добраться до железной дороги, надо пройти через пост. Я обогнул пост незаметно, вкруговую. Часовые заметили меня поздно, стрелять не стали. На подходе к селу Хмыловка увидел девочку лет двенадцати. Она боялась идти дальше, так как около леса было много волков. Мы пошли вместе. Пришлось несколько раз выстрелить, чтобы волки разбежались. В Хмыловке никто не пускал меня переночевать, так как в военное время было очень строго: посторонних без разрешения властей не пускали. Я взял у крайнего дома из поленницы дров, развёл костёр и сварил себе мяса. Только после полуночи добрые люди сжалились и пустили меня в дом. Разбудили утром к поезду, даже пирожков на дорогу дали. Через речку Сучан пришлось перебираться вброд в ледяной воде. Как ни торопился, но на поезд не успел. Пришлось идти по железнодорожным путям до Сергеевки. Обходчики предложили идти по дороге. Дорога привела меня к сопке, где стоял гарнизон, там же находился аэродром. Увидел машину, спросил у шофёра, как добраться до Сергеевки. Оказалось, она через сопку. Когда я вернулся в свою часть, командир стал кричать на меня, почему я задержался. Пришлось объяснить, что заблудился. Отчитался тремя хвостами изюбрей. Сало изюбров сдал в столовую. Мне дали машину и солдат, чтобы привезти мясо. В пути остановились на ночёвку, но спичек ни у кого не оказалось: все были некурящие. Рядом, в посёлке Мельники, работали заключённые. Я пошёл к начальнику попросить спичек. Оказалось, что мы с ним встречались на Бикине. Утром через мелкие сопки вышли к ключу. Все стали возмущаться, что я заблудился. До вечера шли по ключу. Старшина дал команду остановиться на ночлег. Я пошёл дальше один, добрался до оползней и отыскал мясо. Разжёг костёр. Расстелил шкуры. Немного погодя подошли солдаты со старшиной. Меня согнали со шкур. Я раскорчевал подгнивший пень, устелил своё логово корой, чтобы не лежать на стылой земле. Солдатам дал два сердца и два лёгких. Сам поел сырого мяса. Солдаты похватали недоваренные сердца и лёгкие, на следующий день у них начался понос. Добрались до посёлка Мельники. Солдаты продали часть мяса, купили выпивку. Когда остатки мяса привезли в часть, командир меня поблагодарил.