Второй час Александр Сергеевич Черемисов сидел на балконе в инвалидной коляске и, дымя дешевой сигаретой, порою вслух, но больше про себя размышлял не о делах вообще, а о своих делах, скопившихся за долгое время жизни в памяти, как хлам в чулане нерадивой хозяйки. По прожитым годам он скорее старик чем человек в годах, а по набору жизненных поворотов, разворотов и событий - давно уже мудрец, и хотелось ему упорядочить и привести в систему свои дела-делишки с обидами и страстями давно минувших лет. Полезный и нужный опыт оставить потомкам в стихах, непутевую прозу жизни тоже оставить, но в себе, да так чтобы она не путалась под ногами и не мешала ему жить. Все остальное - глупость и вздор, безжалостно вышвырнуть в мусорный бак и забыть. К чистке жизненных дел подталкивали не только годы, но и состояние треснувшей вдоль и поперек души. Подвести итоги бытия на грешной земле и понять мотивы своих поступков в разных жизненных ситуациях он считал святым делом.
