Не любил Юрий Соболев ездить на машине зимой потому, что дороги у нас никакие. Словом - это стылые, присыпанные снегом и прикатанные автомашинами ухабы, канавы, сугробы, заносы, "гребенки". По такой дороге, куда ни сунься, обязательно в машине что-то да отвалится, лопнет, "сдохнет" или откажет. При свободном времени и хорошем собеседнике он, глядя в окно своей конторы на мельтешащие по улицам машины, философски рассуждал:

– Летом тепло, случись чего, люди словом и делом помогут. Зимой совсем другое дело. Помогают, конечно, но, не выходя из теплого салона своей «тачки». Маслом ли, шлангом поделиться, забрать пассажиров, подкинуть идею или дельный совет – это, пожалуйста, это с удовольствием. Все остальное – буксировка, практическая помощь по замене ремня, шланга иль какой-нибудь железяки, тут уж извини-подвинься – кому же захочется руки пачкать и сопли морозить? Зимние помощники чего только не придумают чтобы отделаться от аварийщика. Наворачивают кучу причин, только бы отвязаться от дорожного страдальца. У одного вместо коробки, стоит автомат – какая тут буксировка? Другому трос не за что цеплять, третий к теще в гости едет, а она женщина «крутая» за опоздание может дать от ворот поворот, и какие угодно еще отговорки. Вызвать техпомощь? Это, запросто. Но и здесь кому как, а если в кармане блоха на аркане?
Как ни крути, а зимой случись чего с машиной в дороге, владельцу её, даже на федеральной дороге, тоскливо становится. Самому до тепла добраться не проблема, а машину бросай на трассе, на разграбление. Народ-то пошел, будь здоров и не кашляй. Действуют дорожные мародёры по присказке – «в большой семье зубами не щелкают». В миг машину утащат на безымянную разборку, а там ищи ветра в поле, не то толкнут за пустячные деньги какому-нибудь хозяйственному мужичку в глухой деревушке. Другие и вовсе грабят на месте: разувают, раздевают, откручивают, рушат. Какой уж год на них управы нет. Вот и выходит – хочешь, не хочешь, а разжигай костерок, да и устраняй неполадки сам. Сделай хоть как-нибудь, лишь бы пошла. Главное в этом деле – дотянуть ее чуть живую своим ходом до ближайшего населенного пункта. Там отогреться в чьей-то избе и засучив рукава, с помощью местных умельцев, заняться аварийным ремонтом.
Попадал я в такие передряги один, – заострял он внимание слушателя, – и с друзьями. Это кошмар. Бывало, так замерзнешь и уматаешся, что в следующий раз к своему гаражу, ни за какие коврижки неделями не подходишь.
В этом году конец декабря выдался морозный, трескучий и он не торопился выезжать за пределы родного поселка, оправдываясь тем, что машина вошла «в серьезный возраст» и ее надо бы поберечь. Да и резина, хоть и зимняя, но не новая, а на трассе гололед, чуть зевнул и мало не покажется, мигом нырнешь в кювет, это в лучшем случае кузовной ремонт. Здесь, – рассуждал он, – лучше действовать по принципу – «Береженого Бог бережет».
На отметке термометра в минусе «около» сорока, а порой и за сорок градусов его тянуло в тепло, старею наверно, рассуждал Соболев. Ехать он пока никуда не собирался и сочувствовал тем, кому приходилось это делать. И сегодня, проснувшись, он чуток полежал с закрытыми глазами, потом с хрустом потянулся, со вкусом зевнул. Поднявшись сделал зарядку и умиротворенно подумал – «Завтра пятница – отработал и на выходные. Зайдём с женой к кому-нибудь из друзей в гости. Если мороз чуток отпустит, можно и в лес прогуляться к шашлыкам, разговорам».
Он быстренько позавтракал, оделся, похлопал себя по карманам вспоминая – не забыл ли чего? И, щелкнув замком входной двери, вывалился в морозное утро. Благо до офиса конторы всего ничего – какая-то пара сотен метров. Пробежал их быстренько, и снова в тепло. Утро чиновника производственного назначения всюду одинаково – за пятнадцать-двадцать минут собрал необходимую информацию, расставил людей по объектам и, на планерку к высшему начальству. Там за полчаса и отчитаешься за прошлые сутки, и взбучку получишь, и озадачен будешь текущими делами до самой глубокой ночи. Привычный ритм, привычные дела.
Поздно вечером засобирался Юра домой. На душе спокойно. День прошел без срывов и авралов, что не часто случается. Одевшись, он взялся за ручку двери, настраивая себя на короткую пробежку по стылой и обледенелой дорожке, как запищал телефон – дело обычное, звонят-то весь день, ничего особенного, но именно этот звонок показался ему не то чтобы тревожным, а скорее подозрительным. Не обманул внутренний голос. Подруга жены Людмила Кибуц, плачущим голосом стонала в телефонную трубку:
– Юра, у мамы открылся послеоперационный шов на ноге. В нашей больничке кровотечение остановили, сказали везти нужно в город к сосудистым специалистам. Сам понимаешь – вены. Я уже созвонились с хирургами из Хабаровска, теми, что делали операцию, они ждут. Нужна машина, а на улице ночь, последний автобус ушел два часа назад. Прошу, отвези!
Мысли помчались, что перепуганные кони. Для порядка и восстановления баланса ругнулся, и убеждая себя забормотал:
– Хочешь, не хочешь, а ехать надо. Не гоже в их семье людей в беде бросать, случись чего, как потом друзьям и своим детям в глаза смотреть будешь. Да и сына-студента не мешало бы навестить. Если что не так, приструнить, никак сессия на носу.… Смотришь и, вопреки пословице, одним выстрелом подстрелю двух зайцев – друзьям помогу и свои семейные дела утрясу. И пути всего ничего, город-то, считай рядышком. Подумаешь, от Лучегорска до Хабаровска каких-то триста километров по государственной трассе… Уговаривал и настраивал сам себя человек на зимнюю поездку.
Голова выстраивает мысли по ранжиру. – «Посмотреть общее состояние машины: проверить уровень масла в двигателе, лучше, конечно, залить новое. Не забыть про оптику: фары, поворотники, габариты, аварийную сигнализацию. Долить тормозную жидкость. Для проверки надежности работы тормозов погонять микроавтобус вокруг гаражей. Он хоть и любил технику и ухаживал за ней – на малейший писк или скрип откликался внеплановым техосмотром или ремонтом, но мало ли что, «тачка» полмесяца стоит на приколе, а на улице дубарина будь здоров и не кашляй».
Приняв решение, он позвонил жене и торопливо обрисовав стихийно возникшую проблему, сказал в заключение:
– Оленька, Люда звонила, а-а ты в курсе проблемы, ну тогда скоро не жди! Я сейчас в гараж, буду готовить своего «мустанга» в дорогу. Собери чего-нибудь из еды. Нет-нет, что-нибудь проще. Да, бутерброды и термос с чаем.

2

В суете предстоящей поездки мысли о трудностях зимних путешествий вроде бы из головы ушли, но в душе оставили необъяснимое беспокойство. Подчиняясь ему, он инстинктивно, на уровне подсознания решил подстраховаться, и, так, на всякий случай, позвонил Олегу Ревоненко, приятелю, который частенько наезжал к детям в стольный град. Начал издалека:
– Олег Романович, не надо ли чего отвезти твоим ребятам в город?
В глубине души надеялся, что товарищ поймет его тревожное беспокойство и составит компанию. Коротко рассказал о причине поездки. Друг, в прошлом любитель горных рек и шокирующей красоты Сихотэ-Алиньских пейзажей, исколесивший в молодые годы многие дороги Хабаровского и Уссурийского краев, теперь определившийся на пенсию, весело отозвался:
– Юра, да я ж с удовольствием. Поеду. Если ты не возражаешь. Дай только время собраться. Засиделся я, ядреный корень, в четырех стенах. Душа умирает, мозги плесенью покрываются. Даже кашлять стал по другому. Проедемся, протрусимся, поразомнем косточки, смотришь, и сгоним застоявшийся душевный скрип. Да и общение с детьми – бальзам на сердце. Ни делом так словом ребятам поможем, им польза и нам веселей. Ну, так как, собираться мне или посылку готовить?
Соболев, уважающий своего старшего приятеля за практичный ум, бытовую рассудительность и рабоче-крестьянскую философию, что в дороге предполагало увлекательный разговор на любую тему, рассудил – «с таким за рулем не уснешь», и радостно выдохнул:
– Собирайся дружище, собирайся. Больной человек в дороге не собеседник. А с тобой дорога короче станет, да и ехать веселей.
Когда выезжаем? – Уточнил пенсионер.– В шесть утра? Ладно, в шесть так в шесть. Давай, буду ждать. Договорились!
Потемну усадили женщину на заднем сидении, обложили ее для удобства и безопасности подушками. И с Богом, в путь. Оделись как обычно: простенько, чистенько и ничего тебе лишнего.
Для японской машины триста километров по трассе не расстояние. Кабы не мороз и «дубовая» солярка – это так себе, пробежка. Мужики между собой о том, о сём, и не заметили, как проскочили города Бикин, Вяземский, остался за бортом поселок Хор.
Почитай уж в пригороды Хабаровска въехали, в машине, как в хорошо прогретой хате: тепло, уютно. Давно сняты китайские пуховики. Продолжая начатый в пути разговор Юрий удивляется:
– Вот, блин, жизнь у нас нынче пошла: ездим на японских авто, одеваемся в китайское тряпье, кушаем куринно-президенсткие «лапки Буша» из Америки. Вроде у самих все было, и вдруг кругосветными побирушками стали. Чудно это. Не находишь, Романович?
Приятель улыбнулся:
– Вечно у нас через пень-колоду все делается. Только выбрались из-под «железного занавеса» и ни осмотревшись, ни примерившись, ни перекрестившись, как это делали предки перед началом серьезной работы, давай перестраиваться. Вот и напоролись на «райское» заокеанское мелководье, хорошо еще башку себе не снесли. Все свое лучшее: науку, культуру, экономику, – все в жертву американскому образу жизни принесли, спрашивается чего ради?
Тащим теперь, все, что блестит или ярко светится на европейских, азиатских и других рынках, в свой дом. Нынче мы хуже полинезийских дикарей столетней давности, куда там, пожалуй, еще с тех с которыми Колумб дела имел. Один из коммунистов-утопистов прошлого, не помню уж кто, наказывал своим ученикам не очень увлекаться идеями вроде «весь мир насилья мы разрушим до основания, а затем….», дескать, действуя так, можно незаметно, увлекшись мимолетными лозунгами, с нечистотами и ребеночка на помойку выплеснуть. Мы не мир, мы вновь и вновь громим до основания себя. Вроде в верхах уже начали понимать, что так, как они сейчас действуют недолго могущество державы пустить под откос и честь Родины выплеснуть в отходы, на свалку мировой истории.
Слыхал, что вчера по телевизору наш премьер Путин с подачи президента Медведева в очередной раз пошутил? Обещал он денежку вкладывать в модернизацию собственных отраслей. Пенсию старикам с первого января десятого года увеличить аж на тридцать процентов. Дескать, они с министрами это дело на своем «Олимпе» обмозговали и все вместе решили, что пора нашим дедам и бабкам не только втихаря «ножки Буша жевать», но и по свету поездить – «мир повидать и себя показать». Похоже, наши господа снова заблуждаются, или совсем не понимают, что на прибавленные рубли-копейки их валоризации, уже раззявили рты богатенькие трутни своего домашнего спекулятивного бизнеса. На ту прибавку поедут в Париж, Неаполь, Каир и на Кипр не пенсионеры. Народ как был без портков, так без них и останется. Да ну их всех в Москву.
От «большой» политики друзья повели разговор о своих «Куршавелях». Семейство Олега собиралось летом в гости к друзьям, что живут под Находкой в заливе триозерья. Теперь откладывают денежку себе на дорогу и друзьям на подарки. С пустыми руками ты не то что друзьям, а и родственникам не нужен, такие пошли времена.
Юрий хмыкнул:
– Не ломай, Романыч, голову. У тебя пасека есть, соберешь медку – вот тебе и подарок, а если еще и прополиса хозяйке привезешь для настоек, будешь у друзей самым дорогим гостем.
Тут всю дорогу молчавшая мама подруги неожиданно встрепенулась:
– Олег Романович, и меня не забудьте. Грамм десять прополиса соберите, доктора рекомендовали добавлять в настой для примочек. Я и не знала где его можно взять.
– Не беспокойтесь, Лидия Павловна, для вас добудем все, что пожелаете, – успокоил ее Олег.
Под немудреные разговоры убегали назад километры. И вдруг, ни с того ни с сего, на шестьдесят пятом километре до города, на панели приборов замигала красная лампочка. Съехали на обочину, остановились. Заглушил Юра двигатель, помрачнел лицом – брызнули в голову вчерашние тревоги…
Девять с минутами утра. Восход. Солнце, продираясь сквозь серые облачка у горизонта, выглядело рассерженным багрово-рыжим шаром. Лишь кое-где, отдельными иглами, пробивались его редкие лучи, несущие на своих кончиках сорокаградусный мороз. По обе стороны дороги ни кустика, ни сопочки. Марь слева, марь справа. Лёгкий, пронизывающий ветерок гонит через дорогу поземку. До ближайшего лесочка метров двести будет и все сугробами в пояс. Ежу понятно, что без дров костра не будет. Унылая округа, от одного вида такого пейзажа внутренности холодеют и начинают болеть зубы. Ветерок поземку гонит до самого поворота на таежный поселок Бичевую. И хочешь, ни хочешь, а надо из тепла выбраться в эту леденяще шуршащую серость. Определить причину кокетливого подмаргивания сигнальной лампочки и устранить поломку. Сделать это нужно быстро, пока в салон не пробралась забортная стужа.
Выскочил водитель на улицу. Поднял капот. Что-то подергал, куда-то позаглядывал, упал на землю и под колеса. Вскочил, оббежал машину. Снова под капот. Машет рукой, дескать, выходи помощник на улицу. Романович ринулся на помощь шоферу в свитере и брюках от парадного костюма, в такую холодрыгу это почти «в чем мать родила», правда шапку одеть не забыл, но удержать тепло она не помогла. Причину загорания лампочки опытные водители установили быстро – под машиной расползлась лужа моторного масла – пробило прокладку или выдавило сальник. С тревогой переглянулись друзья не раз повидавшие в жизни «Кузькину мать» и знавшие что такое ремонт на дороге в дикую стужу. Постукивая зубами от холода, Олег Романович присвистнул:
– Да-а! Вот тебе бабушка и Юрьев день. Это надолго. Отремонтироваться можно только на СТО. Заменить сальник и самим не долго, но чтобы до него добраться придется полдвигателя разобрать. В такую холодрыгу это невозможно. Скорее сами замерзнем. Лучше бы колесо сдулось. Движок-то сейчас и заводить не моги, без масла враз «стуканет». Заморозим женщину. Что делать?
Соболев махнул рукой:
– Машина – мелочи. Ты, дружище, прав. Сейчас проблема в женщине, – и сделав паузу, предложил, – Давай Лидию Павловну отправим с попуткой в больницу, а потом будем думать, как самим выбираться.
На удивление быстро остановили легковую машину. За рулем сидел молодой крепкий парень:
– Что случилось, мужики?
Минута ушла на объяснения и уговоры. Мигом пересадили женщину и, спасибо парню, умчалась попутная «скорая помощь».
За эту минуту продрогли окончательно. Ветерок хоть и легкий, при таком морозе пробрал до костей. Целый час, по очереди меняя друг друга, размахивали они руками перед каждой машиной нужного направления. Останавливались. Сочувствовали, но на буксировку не уговаривались. Да их и понять можно. Буксировочная скорость в таких условиях, когда от замерзания лобового стекла приходится держать открытым боковое окно, не больше тридцати-сорока километров в час, а это до города пара часов езды с остановками на отогрев водителя. Кому охота время терять? Наконец забрались в машину, задумались. Как быть?
Олег Романович размышлял:
– Рано или поздно кто-нибудь согласится на буксировку. Правда денежки, что деткам везем, придется за это дело отдать. Хорошо бы пораньше, не то закроются на ночь СТО, куда машину будем девать?
Друг в ответ:
– Не переживай, Романович. Сейчас позвоним знакомым ребятам в Хабаровск. Они рядом, выручат, – и с этими словами он заскользил пальцем по цифрами мобильного телефона.
Через пару минут разговора выдохнул:
– Не может Николай Кузьмич помочь. Говорит, что водитель служебного Уазика взял отгул и уехал к родственникам в деревню. Поросенка будут колоть. На свежину уехал.
Он сглотнул слюну, видно представил разносольное деревенское застолье под свежину с самогоночкой, соленым огурчиком, жареным салом с грудинкой и кровью в теплой крестьянской избе. Тяжело вздохнул, как бы жалея, что его там не будет, и вновь стал давить на кнопки мобильника. Несколько разговоров с приятелями и короткий пересказ:
– Тьфу ты, забодай их коза-дереза. С утра пьянствуют. Шофер уже принял пару рюмок на грудь, так что за руль не моги! Вот, блин, дают! Начальник в Москве в командировке, наверняка еще спит в какой-то столичной гостинице, а эти, с утра, его день рождения отмечают…
Ему стало как-то не ловко за знакомых горожан, которые могли помочь и не помогли по ничтожным причинам. Нет, его воспитывали не так. Не откликнись он на чужую беду и его отец-норильчанин, жизнь проживший за Полярным кругом плюнул бы себе под ноги и выдал не долго думая – «Хоть ты мне и сын, а я бы с таким гов…м в разведку не пошел. Сам не можешь, отправь людей на помощь попавшему в беду человеку. Лемминг, ты, тундровый, мать твою в королевы…». И замолчал бы не на один день, не видя и не замечая его в упор. Пока бы сын делом, и не раз, доказал, что он намного лучше чем о нем подумал отец.
Между тем в машине становилось прохладно, можно сказать холодно, как на улице только без ветра. Окна подернулись изморозью. На руках и ногах мороз «покусывал» кончики пальцев. Что-то надо было делать. Юра, чувствуя себя виновным в сложившейся ситуации, предложил:
– Одному надо ехать в город. Искать эвакуатор. Другому оставаться с машиной и ждать.
Пока он это предлагал рядом остановился небольшой южнокорейский внедорожник. Выскочили на улицу. Водитель джипа с вопросом:
– Что случилось, ребятки?
Рассказали ему о своей беде и причине остановки, показали лужу масла на дороге. За разговором не заметили, как из чужой машины выбрался еще один мужчина. Он подошел ближе и стал за спиной у Олега Романовича. Постоял прислушиваясь к разговору и вдруг неожиданно хлопнул его по плечу:
– Вроде знакомый голос. Дай, думаю, гляну. Не ошибся ли? Нет, не ошибся. Романыч, здравствуй, дорогой ты мой человек!
– Не может быть! Собственной персоной – Александр Леонидович Князев! Ты ли это? Видно силы небесные тебя к нам прислали. Ехали к вам по делам да вот беда, сломались.
– Сломались это конечно неприятность, а пляшете-то, с какого перепуга? – Улыбнувшись спросил Князев.
Пляшем оттого, что на улице не май месяц. Успели замерзнуть. – Сказал Олег и, развернувшись к приятелю, добавил, – знакомься Юрий это тот самый мой друг, о котором я тебе как-то рассказывал.
За спиной раздалось:
– А кем же я тебе довожусь, а, Романыч?
– Батюшки светы, Белоносов! Прости меня, Гоша, старого пенька. Видно морозом не только уши, а и глаза прихватило. Старею, не признал. Каюсь. Прости, Георгий Владимирович, прости. Мог и догадаться, ведь вы часто парой ездите. – Сокрушался и корил себя Ревоненко.
– Да, ладно уж, не Саша, так может, и я тебя не признал, зимняя одежда меняет внешность человека. Веришь, Романович, порой свою жену на улице не признаю. Меховую шапку надвинет на глаза, шубку наденет, глаза подведет, губы накрасит и вот тебе красота хоть куда, поди, узнай. Бывало засмотришься, приударишь на полусогнутых, и тут на тебе, бац – это твоя красота! Ладно, пошли в тепло.
В джипе июльское тепло, Белоносов кому-то позвонил и, откинувшись на сидение, сказал:
– Грейтесь мужики, Сейчас буксировщик приедет.
Повеселели друзья-приятели. За временем уже не следили. Расспрашивали друг друга о женах и внуках. Плавно перешли на однополчан и общих знакомых. Сунулись, было, в дела дачные, да Олег, уважительно перевел разговор на другую тему:
– Что ни говорите, а сотовая связь – великое дело. Помню времена, когда несколько лет стоял в очереди на установку обыкновенного проводного телефона. Когда его поставили, долго не мог понять, с кем же я после вызова разговариваю, до такой степени искажался голос. Всего-то двадцать лет прошло и вот вам, пожалуйста, присел в лесу под кустик по нужде и спокойно веди деловые разговоры…
Не окончили приятели разговор о преимуществах современной связи: подъехал маленький японский фургончик. Лихо развернувшись, он пристроился в хвост замерзающего автобуса и остановился. На улицу выскочил симпатичный парняга:
– Дядь Гоша, куда потянем бедолагу?

3

Во второй половине следующего дня ехали они в своем автобусе домой. Мороз не хуже вчерашнего, но в салоне он как-то не заметен, один за другим проносились километровые столбики, населенные пункты, благополучно миновали и 65-й километр.
Разговор начал Соболев:
– Олег Романович, расскажи о своих друзьях. Не мужики – загадка. Это же вчера, после того, как они тебя увезли, Санёк – водитель грузовичка, заарканил меня буксировочным тросом и неожиданно быстро, часа за полтора никак не больше, притащил на СТО. Загнали мы машину в теплый бокс и сдали в руки дежурного мастера. Спрашиваю его, сколько денег возьмет за срочность ремонта. Тот на меня непонимающе глянул и ответил, что со своих друзей денег не берет. Какой я ему друг, если первый раз его в жизни вижу? Стало понятно, что говорит он о твоих ребятах, и настаивать не стал. Бог его знает, какие у них отношения. Может шайка какая, а?
Записал мастер номер моего телефона и сегодня в десять часов звонит – «Юрий Владимирович, машина готова, забирайте». Приехал я, выгнал из бокса свою «ласточку» и снова парню денег предлагаю. Он за моторное масло полторы тысячи взял, дескать, сами в магазине покупаем, а за ремонт: демонтаж и монтаж части двигателя, проверку состояния подшипников карданного вала, замену сальников и так далее, не взял ни копейки.
Я подумал – «Уж не мафиози или рэкетиры твои знакомые ребята?» Вот и решил расспросить. Так что, давай, колись без секретов.
– Какие секреты, голубь ты мой. – Медленно, раздумчиво тянул из себя слова Олег Романович. Говорил так, будто видел то, что не каждому дано увидеть, и тянул он из себя нечто невыносимо горькое и необъяснимо гордое:
– О боях за остров Даманский, что случились в нашем Пожарском районе сорок лет назад, слышал?
– Само собой. Каждый год 2-го марта район скорбит, а 15-го марта празднует победу над китайцами в 1969 году. Многие, особенно молодежь, говорят, что там и не война была, а так себе, пограничный конфликт и праздновать особо не из-за чего. Рассказывают байки про подвиги в тридцатые и сороковые годы пограничника Никиты Карацупа с его собакой по кличке «Индус», которые вдвоем выловили нарушителей границы больше, чем их участвовало в боях за остров на Уссури. Знать у каждого времени свои герои. – С ироничной грустинкой улыбнулся Юрий.
Олег, будто не расслышав реплики приятеля, продолжил:
– О том, почему и отчего произошла та двухнедельная война, унесшая жизни наших солдат и пограничников, еще не один десяток лет будут размышлять военные историки. Я о тех ребятах, что помогли нам вчера. Знаю их давно. В дни своей молодости служили они в 135 мотострелковой дивизии и оба были участниками тех событий.
Китайцы второго марта 1969 года после расстрела пограничников Нижнемихайловской заставы собрались было праздновать победу, как получили неожиданный и жестокий отпор. Оставшиеся в живых бойцы погранзаставы под командой сержанта Бабанского и прибывшие к ним на помощь пограничников с соседней заставы Кулебякины сопки под руководством старшего лейтенанта Виталия Бубенина, вышибли их с острова. Китайцы отступили, но злобу затаили и провокации, уже по всей линии границы, продолжили.
Стали они подтягивать к границе части регулярной армии с артиллерией и минометами. Наши полководцы поняли, что вторым марта конфликт не закончился, и направили к месту боя разведчиков, а потом и армейские подразделения названной дивизии усиленные секретными минометами «Град» и танками. Китайцы повторили попытку захвата острова 15 марта, но были в пух и прах разгромлены армейскими частями Советской армии и пограничниками Дальневосточного округа. Уничтожили наши солдаты не только их средства огневой поддержки, но и живую силу. С их стороны некому стало воевать. Не получился, так сказать, «блицкриг» по китайскому варианту.
Сделав дело, высшее руководство нашей страны решило отвести свои войска от границы и разместить их в местах постоянной дислокации. В местах боев остались пограничники и армейские разведчики. В их числе были и наши друзья – Александр Князев и Георгий Белоносов. У каждого из них сложилась своя послеармейская жизнь. Но, оставаясь верными боевому братству, они создали в городе Хабаровске общественную организацию, в которую вошли только те из участников этой войны-конфликта, над которыми в бою свистели пули. Назвали они свое объединение коротким и емким словом «Даманцы». Написали книгу. Сейчас работают над созданием межрегионального объединения участников боевых действий на острове Даманский в те памятные для нашей страны дни.
Эти ребята в случае беды своих не бросят. Не токмо друзей, но и любого попавшего в беду человека. Чистая случайность, что вчера на их пути оказались мы, и совсем не случайность их действия. Вот такие они «мафиози». – С нескрываемой гордостью за своих друзей завершил свой рассказ Олег Ревоненко.
– Да-а, Романович, удивил ты меня своим рассказом. Оказывается, есть еще на земле мужики и надолго задумался.