Сердце разумного приобретает знания,
Сердце мудрого передает их потомкам.

Автопробег с 18 по 26 августа 2011 года в честь святых равноапостольных братьев Кирилла и Мефодия, создавших в 869 - 885 годах славянскую азбуку (Кириллицу) и положивших начало славяно-христианской, а с 988 года русской христианской культуре (после крещения Руси). По селам, основанным староверами в начале прошлого (20-го) века в Тернейском районе, Приморского края.

Цель поездки:
1.Посмотреть, что сохранилось, что осталось от веры и культуры первых на Руси борцов за идею.
2. Попытаться узнать – чем и как живут люди вдали от центров цивилизации.
3. Познакомить людей в глубинке с творческой работой литературного клуба «Ласточка» и своей собственной.
4. И, чего в жизни не бывает? А вдруг там Рай! А вдруг понравится!?

Организаторы и участники пробега:

Соболев Юрий Владимирович--------транспорт, финансирование, фотовидеосъемка.
Малащенко Владимир Макарович---просветительско-литературная миссия,
Ознакомление жителей со своим творчеством,
Раздача своих книг.

Маршрут:

Лучегорск – Новопокровка – Рощино – Мельничное – Пластун – Терней – Амгу – Усть-Соболевка – Максимовка.
Протяженность маршрута – около1800 километров в оба конца, из них всего 400 – асфальт, остальные километры – бездорожье.
Расход топлива 240 литров в оба конца на сумму 9360 руб.

Метеопрогноз по Тернейскому району на 14 дней поездки в Интернет: 19,22, 23 августа дожди. Остальные дни облачно или ясно.

Быт: Река, море, тайга. Палатка, спальник, костер.

Еда: Консервы, крупа, дошираки, картошка, помидоры, огурцы. Супы, каши, салаты, а то и так, в сухомятку бутербродами. Когда удается поймать рыбу – уха.



И так, поехали! И, как говорят в народе, – с Богом!

Пожарский и Красноармейский районы проходим транзитом. Главный интерес – Тернейский район, поскольку в Пожарском районе, городе Дальнереченске и райцентре Новопокровка Красноармейского района уже проводились презентации моих книг.

Выехали из Лучегорска 18 августа 2011 года в 5 часов 50 минут.
Эйфория. Сбылись надежды и желания. Мы в пути. Юра рулит, рот до ушей. Пока ничего особенного. Светает. Темно-малиновая заря в полнеба. Очень эффектное утро подарила нам природа. Спасибо ей.

В Новопокровку приехали в 7 час 40 мин. Остановились у придорожного базара, где правили бал два коммерсанта – мужичок лет под 60 и такого же возраста бабка, которая для порядка за 10-ти литровое ведро картошки потребовала 250 руб. Сторговались за 150 и погнали на Рощино. Минут через сорок, в Рощино, купили 5 булок свежего хлеба и – прощай асфальт. Свернули на дорогу, что ведет на Мельничное.
В Пластун можно попасть, заехав в Мельничное, а можно и объехать его, свернув в 5 километрах от села на обходную лесовозную дорогу. Решили проверить обходную – и вот вам первая таежная встреча – в 10-ти километрах, от перекрестка под колеса машины выбежал дикий козел, плотненький, похоже, жирненький, с трехотростковыми рожками, пометался, потанцевал перед нами, что выпускник балетной школы, быстренько сообразил, что подмостки не те и, прямо-таки, юркнул в кусты. Снять его на камеру Юрий Владимирович не успел. Жаль.
Перед самым поворотом дорога прижалась к скалистому берегу Большой Уссурки (бывший Иман). Воды в реке совсем мало. Остановились. Пока Соболев собирал спиннинг, меня чуть было не сбила с ног норка. На втором забросе Юра вытащил ленка, но больно уж маленького, отпустил с напутствием – «плыви, малёк, за папой или бабушкой». Он тут же вспомнил анекдот, где маленькую рыбку выхватил из воды рыбак, она сорвалась прямо в стакан с водкой, он ее пальцем из стакана поддел и бросил обратно в реку. Малек на радостях заплыл под корягу к родне, да и говорит:
– Дорогие взрослые родственники, там, на берегу, сидит рыбак-чудак, ловит он нашего брата, водкой угощает, и домой отпускает. Дядьки и тетки малька поперли на халяву выпивкой поживиться и все оказались в садке. Булькают там и возмущаются – «паршивец племянник, обманул нас подлец».
Посмеялись, попили чайку из термоса, заели бутербродом с салом и, дальше, на Пластун. Через несколько километров узкая таежная тропа, именуемая дорогой прилепилась к скалистому боку высоченной сопки, в простонародье называемому прижимом.
Страшновато. Вниз – обрыв, метров в 150-200 под 75-80 градусов, вверху, с другой стороны, скалы под таким же градусом – глянешь вверх, кепка падает. На скалах кедры в шишках и белки прыгают, а по низам нет-нет да проскочит рыжий колонок. Интересно и, дрожь берет, а вдруг на этом участке встречный транспорт, как разъехаться?

Потом таких мест на нашем пути еще много будет, а сейчас, за разговорами, не заметили мы, как свернули на лесовозный ус-дорогу, который привел нас на лесосеку, и пропал в грязном месиве разбитой в драбодан дороги. Пока сообразили, что не в ту «степь» въехали, успели проскочить по усу-обманке 25 км. Получился пустой прокат в 50 километров и потеря времени на «тары-бары-растабары» в два часа.

Вскоре проехали капитальный мост через Большую Уссурку и пошли в перевал-водораздел между материковыми реками и теми, что катят свои воды с хребтов Сихоте – Алиня в море. На ночевку хотели стать у моста через Козий ключ, что впадает в речку Джигитовку уже с той стороны хребта. В 17 часов добрались до Козьего, а там прикинули, да отсюда рукой подать до озера «Благодатное», сворот на которое по асфальтовой трассе, в 25 километрах от Тернея. Решили, не теряя время попусту, ехать дальше.
От ключа Козьего и до конца, с небольшим исключением, нашего путешествия за рулем микроавтобуса днем и ночью был я. Юра разболелся аллергией от полынной пыльцы до чиха и кашля, аж о панель, как заяц о пенек, носом колотился.

В первый день путешествия, в 19 часов подкатили мы к зданию охраны озера Благодатное. Озеро – объект Приморского биосферного заповедника. Конечно же, без пропуска нас туда не пустили, а жаль, очень хотелось посмотреть на легендарный горный эдельвейс, что там растет. Припарковали машину на их площадке. Поставили палатку. Познакомились. Старшего зовут Щербонос Сергей Васильевич. Живет он в пгт Пластун, в своем доме. Работает за 20 тысяч рублей охранником и рад, потому как больше работать негде. Младшего по чину и возрасту зовут Масютиным Евгением Анатольевичем. На их газовой плитке натушили себе картошки, вскипятили чай и ударились до самого поздна в разговоры за нищую жизнь на богатой Российской земле, но это не для дневника или отчета. Это для памяти.
В итоге знакомства первому подарил книгу «Бурелом», второму «Родники». Сергей Щербонос отдарился редкой нынче книгой известного в прошлом веке писателя Бориса Жиденкова «Петля тайги». Поговорили и бай-бай. Ночь во дворе.

19 августа 2011 года. 9 часов 30 минут.
Подъехали к административному зданию пос. Терней в поисках начальника, а может быть заведующего отделом культуры, молодежной политики и спорта. Это должно быть был бы профильный для нашего дела человек. Меня ошарашил ответ женщины из бухгалтерии:
– В нашем районе ни такого отдела, ни такого начальника нет. 
И когда я от удивления готов был грохнуться на попу, она с милой улыбкой лукаво добавила, – Вы, не огорчайтесь. У нас есть «Районный центр народного творчества» (РЦНТ) начальником, которого, является Хрушкова Елена Викторовна, она вам поможет. Обратились к Хрушковой – молодая, симпатичная, стройная, деловитая женщина. Познакомились.
Наш вопрос Елена Викторовна решила быстро. Поочередно набрала по телефону культработников сел: Амгу, Максимовка, Усть-Соболевка и сказала, что к ним впервые за историю их сел едет по делу живой писатель с товарищем (назвала фамилии), что необходимо их достойно принять и оказать всяческое содействие. Нам сказала, что в Амгу нас уже ждут директор клуба Обегова Валентина Васильевна и заведующая библиотекой Нагорнова Ольга Геннадьевна.
Закончив деловую часть знакомства, она решила познакомить нас с местной знаменитостью – писателем, который к тому же оказался и главным редактором районной газеты «Вестник Тернея» – Юрием Васильевичем Шадриным. Юрий Васильевич автор книг «Играл, но не угадал ни одной буквы», «Назад и обратно», он член Союза писателей России, к тому же обаятельный и общительный человек. Его телефон 8-00000-00-0-00 или 00-0-00 (тел: удалены администратором). Для меня он оказался еще и старым знакомым, но не сразу вспомнился. Только после того, как он сказал, что на 28 съезде КПСС возглавлял Приморскую пресс-групу, включилась «лампочка» моей памяти, ведь я был делегатом того, знаменитого на весь мир, съезда. Бывает же такое! Шадрин хорошо знает нашего журналиста Сергея Яковлевича Ющенко и глубоко удивлен сменой его профессии. Мы торопились и договорились договорить затронутую тему после поездки по селам на обратном маршруте. 

19 августа 2011 года. 13 часов. Пошли на север, на перевалы, в сторону поселка Амгу. Дорога через 55 километров от Тернея начинает стремительно, серпантинами до 180 градусов забираться в гору, пока не окрутит ее вершину. По ширине она рассчитана, слава Богу, на разъезд встречных лесовозов с запасом расстояния между ними, примерно, в один метр. Вообще-то от реки «Таежная» мы повторно въехали в «страну» ещё более высоких гор по отношению к западным склонам Сихотэ-Алиня, по которым мы, вчера, ехали. А здесь высота перевалов уже колеблется от 720 метров над уровнем моря (пер. Таежный), до 850 метров (пер.Дикий). Вокруг петляющей в поднебесье дороги то слева, то справа всплывают вершины отдельных отрогов высотою от 1002 (Демон), 1290 метров (гора Медвежья) до 1655 (Тройная), наверно есть и выше. Русла всех, пересекаемых нами рек, речушек, ключей носят резко выраженный горно-каньонный характер. Дно большинства из них каменистое; обкатанная крупная галька по берегам, по бокам и в самом русле. Валуны в руслах скального образования и отшлифованы водой. В реках, речушках, ключах и ручьях вода несется со скоростью ну никак не меньше полутора, а то и двух метров в секунду. Порою русла переходят в темные скальные каналы 2-3 метровой высоты с каскадом водопадиков по дну. Пейзажи за окном автомобиля вызывают почтительное уважение к людям, сумевшим забраться в лабиринты гор, построить в них дороги, поселки, мосты и, наконец, самим жить в этой завлекающей и пугающей своим величием красоте.

По лесовозной дороге, останавливаясь, любуясь и восхищаясь красотой мира, делая снимки и видеоклипы, мы в 19 часов 19 августа 2011 года вкатились в поселок Амгу. Встретил он нас неожиданно грязной свалкой бытовых отходов тянущихся вдоль дороги, всего-навсего в полутора километрах от въезда в село. Это явление нынче типично для многих поселков края, и, к сожалению, в этом часть нашей «культуры» и нашего менталитета. Вторым ударом ниже пояса для нас стала цена одного литра бензина на местной автозаправке. Если до Тернея за один литр А-92 мы платили до 29 руб, то в Амгу он уже стоил 38 руб и 75 коп. Затрещали по швам наши затратные расчеты на поездку и, лихими словами отметились нами дебаты телевидения на эту тему.

Из конца в конец проехали по песчаной прибрежной дюне длинною в 2 – 2,5 километра, высотою в 2,5 и шириною в 150 метров. Эту дюну, как мы потом узнали, старожилы называют пляжем. На этом пляже, по соседству с загорающими людьми, бродит домашний скот, рыбаки готовят сети, стоят на специальных лежаках-катках небольшенькие (метров 4-х длинной) лодки. Село от моря отделяет этот самый пляж, обильно отмеченный плодами человеческой цивилизации: банки, склянки, бутылки, целлофановые пакеты, осколки стекла.

Осадок на душе неприятный, но дело надобно было делать, и поехали мы искать Обегову Валентину Васильевну – директора местного клуба, а заодно и сам клуб – очаг культуры на селе.
Клуб нашли, а директора нет. Показали нам, где она живет. Подъехали к дому. Хата закрыта, во дворе никого. Решили подождать, дело-то к ночи, знать придут хозяева. И точно, через какие-то 10 минут подкатил к воротам японский грузовик без гос и транзитных номеров вместимостью 1,5-2 тонны, за рулем сидел, как мы потом узнали, 14 – летний сын директора клуба. Попросили мальчика – Алешку, предупредить маму, что мы уже в Амгу, заночуем на пляже в палатке, и завтра в 12 часов надо бы нам встретиться с нею и оговорить наши дела. Уехали на пляж, расчистили кусочек песка для табора. Разбили лагерь. Напарник попытался вскипятить чай на походной газовой плитке. Но, увы, ветер задувает пламя. Распалили костер, сготовили ужин и под рокот накатов морских волн обменялись мнениями на тему увиденного и познанного за день поездки.

Пока мы суетились у палатки, к стоящей на катках лодочке подошел мужичок из аборигенов – для меня источник информации. Подсел я к нему, познакомились – Кустов Сергей Львович, высокий, симпатичный, видный из себя мужчина. Оказался он человеком местным, но не из семьи первопоселенцев. Привела его в Амгу в 60-х годах прошлого века военная судьба. Потом демобилизовался, женился и прирос корнями своей жизни к сопкам, морю и людям поселка. Вольнонаемным специалистом он по сей день работает на маяке, что стоит на соседнем мысе и виден со всех сторон. Сейчас он приехал ставить сети на камбалу. Поставил мужик сети и опять в разговор. Должно сказать, что человек он начитанный, грамотно разбирается в политической и экономической обстановке на родных ему берегах. Пришлось и этому интеллектуалу на ночь, глядя, подарить свою книгу – «Бурелом».

20 августа 2011 года в 5 часов утра разбудил нас в Амгу поселковый ансамбль петухов. Наверно отвыкли мы от таких будильников и слушали их (петухов) затаив дыхание – когда ещё доведется услышать подобное?
В 9 часов Сергей Львович загремел веслами и уплыл проверять сети. Оставил нам в лодке после ночного улова штук шесть камбал, поблагодарил за книгу (полагаю, что дома, ночью, он её читал) и уехал домой. В 14.00 снова приехал, за лодкой. Юра помог дотащить ее к грузовику и погрузить в кузов. Поблагодарив за помощь, Кустов сказал, что книга ему понравилась, и он придет на собрание. Судя по его отношению к нам, мы ему дюже даже приглянулись. Предложил он нам задержаться и день-два пожить у него. После нашего твердого нет, оставил адрес и пригласил в гости – заезжайте, залетайте, заходите.

В 10 часов приехала к нашей полевой «кибитке» на джипе Обегова В.В. Представилась, поздоровалась, может наоборот, сначала поздоровалась, а уж потом представилась, не помню, но суть в том, что сказали ей люди, где нас искать и она нашла. Сообщила, что в шестнадцать часов в новом клубе нас будут ждать жители села. Оказывается вчера мы подъезжали к старому, заброшенному клубу с заколоченными окнами. «Новый» клуб, может, всего лишь чуть-чуть, лучше старого выглядел, и разделил он свою безденежную судьбу на ремонты под одной крышей с поселковой библиотекой.

Справка:
По словам Хрушковой Е.В. в настоящее время в Тернейском районе проживает десять (10) тысяч человек. Из них в Пластуне, Тернее, Кеме и Светлой живут около 8-ми с небольшим тысяч душ. В Амгу 450-500, Максимовке 250-300, Усть-Соболевке 300 человек, остальные рассредоточились по хуторам и деревушкам на самом севере района, и добраться до них можно только морем или воздухом.

Еще десять лет назад в Тернейском районе проживало около 14 тысяч человек – о демографии судите, люди, сами.
К шестнадцати часам мы подъехали к новому клубу, разделившему свое пристанище после полного обветшания старого в одном здании с поселковой библиотекой. Разговор получился интересный. Оказывается, есть в этой деревне даже своя поэтесса – Меньшова Людмила Васильевна – пенсионерка, бывший учитель русского языка, уважаемый в селе человек, как может, так и сеет в народе от Кирилла с Мефодием и разумное, и доброе, и вечное. Оставили мы этим людям упаковку «Родников» и пять экземпляров «Бурелома». Тепло встретились, хорошо расставались и сфотографировались на память с культурным активом села. После чего заправили бак машины дорогущим бензином и, в путь, на Усть-Соболевку!

Логичнее и по пути было бы сначала заехать в Максимовку, но подъехавший к клубу местный водитель рассказал Юрию, что пока стоит хорошая, без дождей, погода, лучше будет для дела сначала заехать в Соболевку, а уж после неё, можно посетить и Максимовку. Еще он сказал, что ехать нужно по верхней дороге, которая втрое удлиняет путь, но надёжнее более короткой нижней дороги. Она (нижняя дорога) в Максимовку и Соболевку лежит по берегу моря, по его песчанновязким берегам с двумя устьями рек, которые на нашем автобусе без посторонней помощи не одолеть. Вняли мы совету бывалого водителя и поехали.

Это только на бумаге всё быстро получается, а дело долго делалось. Дорогу-то не знаем, на вооружении-то только административная карта края, а совсем не топографическая. Слава Богу, местные жители примету подсказали, как в сказке – прямо пойдешь упрешься в скалу, влево пойдешь уедешь на лесосеку, ваша дорога пойдет вправо от «Серой скалы» и рано или поздно приведет в Соболевку. Уехали по светлому времени. Через пару часов добрались до поворота у «Серой скалы» и, двинулись по правому таежному усу* в Соболевку.

Полагаю, что теперешнее отношение бизнеса и власти к людям села в этом лесном раю определяется состоянием подъездных дорог. Сотни километров мы проехали по более-менее укатанным лесовозным дорогам, на которых нет-нет, да и встретится грейдер, но как только сворачивали с накатанного «тракта», к поселковым дорогам, а это 25-30 километров, начинался хаос. То, по чему мы ехали в села, трудно назвать дорогой, скорее тропа, направление. Это путь, пробираясь по которому, цепляется машина днищем и кузовом за все пеньки и придорожные кусты. И сам наколачиваешь шишки на голове, попадая колесами машины в ямы и колдобины. Соболевский ус в 30 км оказался одним из таких подъездов к селу. Да и поселковые дороги центральных улиц, умели бы говорить, материли бы денно и нощно не только районные, но и краевые власти. На никудышней дороге к Соболевке нет ни одного моста или намека на него через тринадцать или четырнадцать речных бродов, а в конце пути встречает Вас колея полуметровой глубины в глинистом грунте. Того и гляди, что съедешь в неё и надолго сядешь днищем на просохший дорожный «курган». Потом мы узнали, что и к Максимовке такой же заезд. Люди добрые, это же караул, это же мрак двадцать первого века!

Бог миловал и через три часа, мы, преодолев все колдобины и броды, заметили первые огни в окнах села. Заезжали на ус, было светло, а в село въехали при свете фар в кромешной тьме. Стало понятно предложение амгинского водителя о первоочередности посещения сёл. Случись дожди, уровень воды в речках быстро бы поднялся, и она (вода) отрезала бы нас от внешнего мира на долгое время.

Усть-Соболевская бухта, как близнец похожа на Амгинскую: такие же два мыса по бокам, такой же пляж, только чистый, ухоженный. Одинаков врез моря в глубину суши по отношению к общей линии окончания мысов и тот же стонущий накат морских волн. Правда, разнообразила вид пойма реки, делающая петлю вдоль южной части пляжа и, отбивая у моря песчаный бар* в пятьдесят метров длиной, она врывалась узкой протокой в морской прибой, поднимая при встрече нескончаемый бурун высотою в полтора-два метра. И не дай Бог кому попасть в «мясорубку» этого буруна на какой-нибудь утлой посудине.

Бивак мы расположили на песке у самого синего моря рядом с наносом из бревен, занесенных так высоко прибоем и морскими бурями. При свете дня открылась нам панорама, удивительно красивого места – долина, скорее плато в каемке сине-зеленых гор, змейка реки изумрудно-зеленоватого цвета оживляет пейзаж своим непрерывным журчанием, а с другой стороны гигантская подкова моря окантуривает самородок-поселок, драгоценной, голубой с блестками скатертью – райская красота, дух захватывает. Эту красоту Юрий Владимирович Соболев неоднократно пытался вжать в кадр фотоаппарата или оформить видеоклипом. Пейзаж на пленке получается, а комплексная красотища и нежность природы остаются только в душе и остаются надолго, пожалуй, на всю мою жизнь. Приятно, что живущие здесь люди понимают и берегут природный божий дар своей культурной хозяйственностью, чистотой дворов и улиц, спокойным говором и достойным человека поведением. Высший смысл духовности современных старообрядцев, заключается, на мой взгляд, в том, что эти люди всеми силами стараются сохранить себя свободным народом в первозданной красоте и гармонии мира, данного человеку божественными силами неба.

Изначально, в 1914 году, староверческий хутор Старая Соболевка был заложен семейством Соболевых – Наумом Порфирьевичем, Архипом Порфирьевичем и Кириллом Кирилловичем, в пяти километрах от моря и устья реки. Потом в их бухту приплыли пароходами и поселились большие семейства Черепанова Михаила Ивановича, Могильниковых Артема и Петра Наумовичей. В тридцатые годы перебрались хуторяне ближе к морю и устью реки. Отсюда и название Усть-Соболевка – чистенькая, красивая, аккуратненькая деревенька в две улочки. Крепенькие избы, ухоженные дворы, опрятные и доброжелательные люди. Несколько заброшенных, но ухоженных старых срубов домов первопоселенцев. Вероятно, сохранили их для потомков, как образец почтительного отношения к трудам предков и в знак глубокого к ним уважения.

На день нашего приезда в поселке на три сотни жителей действует средняя школа (38 учеников), имеется детский сад, клуб-библиотека, музей, дизельная электростанция. Работает аэродром, который два раза в неделю принимает вертолет из Тернея (билет стоит 450 рублей). Люди живут собственными трудами. Садят и обрабатывают огороды, ловят рыбу, не брезгуют лесными промыслами, держат домашний скот: коров, коней (табун голов на семьдесят), овец, кур.

21 августа 2011 года. 12 часов дня.
Отоспавшиеся, побритые и умытые, отдохнувшие от трудной дороги мы двинулись к людям, в клуб. Встретила нас директор библиотеки Максимова Любовь Петровна – удивительная женщина – активист создания и хранительница деревенского, староверского музея, скромного по форме и содержательного по существу собранных экспонатов.
Она поведала нам о том, что инициатором создания музея была глава администрации села, учитель по призванию и талантливый организатор по существу Санникова Ирина Геннадьевна ей активно помогали Болдырева Анастасия Игоревна и она сама. На мой взгляд, эти женщины заслуживает земного поклона и всеобщего уважения людей. Это, какими же упёртыми и преданными делу людьми нужно быть, чтобы из года в год по крупицам восстанавливать, можно сказать, оживлять, биографии основателей села, создавая их родословные цепочки. Каким упорством нужно обладать, чтобы найти и убедить многочисленных потомков известных в селе фамилий, в том, чтобы отдали они в музей предметы старинного семейного быта или помогли энтузиастам восстановить староверческие наряды. Само появление в таежной глуши музея села, явление редкое, уникальное, вызывающее искреннее уважение к людям его создавшим. Помощи-то им от власти можно сказать никакой, и то хорошо, что не запрещают они (власти-то) делать нужное для истории дело.

Есть в музее особенная папка, в ней собраны фотографии староверов-участников Великой Отечественной войны. Листаешь этот альбом, вглядываешься в лица, рассматриваешь боевые и трудовые награды и мурашки по коже – великие ратники-труженники смотрят на вас с каждого листа. Многих уже нет на этой земле, но потомки-то их вот они – дети, внуки, правнуки. Учатся, работают, рыбачат, охотятся, продолжают жизнь, начатую и защищенную дедами.

В Тернее, не помню уж кто, рассказывал мне в критическом плане быль-небыль о последствиях староверческого восстания в 30-х годах на Улунге в Пожарском районе, в котором принимали участие и Максимовские (Тернейский район) староверы. Дескать, НКВДешники – звери лютые, расстреляли всех участников восстания по реке Бикин, а поморских староверов посадили в плашкоуты, вывезли в море и утопили. Уцелевших же староверов развеяли по просторам и весям не только российским, но и земным, да так, что они никогда уже в кучку не соберутся. Может, так оно и было, но сдается мне, что врут, наверное, люди. Слишком уж много в этом деле политики, а политика – дело грязное.

Подтверждением выживаемости первых идейных борцов христианской веры на Руси является, на мой взгляд, Усть-Соболевский музей. В нем я увидел целый фотоальбом бородатых и без бород мужиков-староверов, рожденных в первые годы заселения края и трудом оседлавших судьбу своей истории в освоении Дальневосточного поморья. Людей защищавших страну в годы войны и Родиной награжденных за свои подвиги боевыми орденами и медалями. Есть в них люди, погибшие на поле брани. А есть вернувшиеся с фронта израненными и, дожившими до третьего тысячелетия. Откуда было им взяться, если всех их в тридцатых годах расстреляли, утопили. Нынче потомки тех староверов, что подвергались (по народной молве) жестоким карам и были поголовно истреблены в период репрессий, живут на земле своих дедов, пробиваясь на свет духовными и моральными родниками древнеславянской культуры для людей времен нынешних. В этой деревне мы не видели драк, пьяниц и, мягко сказать хамоватых людей. Грубых и матерных слов я в тех местах и слыхом не слыхивал не токмо в центре деревень (у магазинов, клубов, просто на улицах), но и на пляжах. И в этом селе есть самородки-поэты. Вслушайтесь, люди, в мелодию строк, в эмоции слов местной поэтессы Л. Н. Горковновой Л.Н., рожденной в Соболевке.

Море, речка и сопки вокруг –
С болью детство мне
Вспомнилось вдруг.
Это наша земля, деревенька моя,
Родилась здесь и выросла я.
Воздух чистый, богата тайга –
Забрались наши предки сюда,
Чтоб свободу и веру свою сохранить.
Завещали и нам эту землю любить…

21.08.2011 года. 14 часов.
Взяли курс на обратную дорогу с заездом в поселок Максимовка. О дорогах уже все сказано. От трассы до Максимовки всего 25 километров, но проехали мы их за три часа. Сняли дорогу на фото и видео, как героиню какого-нибудь гадкого порно. Кошмар. Максимовка единственная из трех сел, где на въезде стоит указатель. Здесь пара улиц с тупиковыми закоулками в два-три дома. Свои мини улочки и хуторочки. Село, похоже, богатое и счастливое. У каждого двора стоят по паре иномарок, мокики, велосипеды. В этом небольшом селе есть: школа, детский сад, фельдшерский пункт, клуб, библиотека, средства мобильной и телефонной связи. В администрации денег на ремонт центральной поселковой дороги нет.

Средь бела дня проехали мы по селу, посмотрели, где, что располагается, попросили встречного человека показать дорогу к морю. Поселок стоит в 3-4 километрах от моря и устья реки Максимовки. Через полчаса езды по пересеченной местности, въехали мы на территорию бывшей погранзаставы, что когда-то стояла на морском берегу.

21 августа 2011 года. 19 часов.
Устроились табором между двумя огромными бочками в устье реки Максимовки, в ста метрах от впадения её в море. О емкостях. Одна бочка двухметрового диаметра и длиной метров в пятнадцать лежала на песке перпендикулярно линии берега, вторая, вдвое короче первой, стояла вертикально в 15-17 метрах от первой. Чья-то злая рука прострочила их бронебойными пулями вдоль и поперек. Между этих израненных бочек мы устроили свой лагерь.

Место и здесь было величаво красивое. Думаю, что люди, хоть раз побывавшие в глухих закоулках родной земли и повидавшие ее природную красоту, начинают относиться к ней с особенным трепетом и любовью. Для них она становится святой землей на веки вечные – священной и неприкосновенной.

Не успели мы толком обустроится на новом месте, как подъехал к нашей палатке молодой мужчина на грузовике японского производства. Он попросил сигарету, дескать, свою пачку в море промочил, пришлось выбросить, а затянуться дымом хочется. Мы с Юрой люди не курящие и на просьбу незнакомца развели руками. Познакомились. Мы рассказали о цели нашего путешествия, он назвал себя – Валерием Владимировичем. В данное время в этих местах он с помощью рыболовных сетей контролирует подход лососевой рыбы к устью реки впадающей в море. Рыба шла плохо. Прошлой ночью в сеть попали две кетины и одна сима, за день ни поймалось, ни одной рыбины. Приятным оказался человек. На наш вопрос о старообрядцах он с улыбкой ответил:

– Сейчас искать человека, знающего устав и канон старообрядцев дело бесполезное. Старики, знающие обряды, давно ушли в мир иной. И, несмотря на то, что 50-60 процентов населения сел Пластун, Терней, Амгу, Максимовка, Соболевка прямые потомки старообрядцев или их близкие родственники – ни одного молельного дома на всю округу не имеется. Лично я, – говорил дальше Валерий Владимирович, – живу в Тернее, в командировках бываю во всех населенных пунктах района, и везде ночую у родственников. От предков к нам перешло крепкое здоровье, трудолюбие, кое-какие запреты бытового значения (запрет на курение табака и всяких травок, пьянство, драки и так далее), а я, как видите, курю. Мы, нынешние – люди обыкновенные, свято выполняющие главный завет дедов – любить эту землю и свято ее чтить. Она наша мать и наша хранительница. Не зря же сейчас в наш район переезжают новозеландские староверы, потомки сбежавших от русской власти двоеперстников. Навряд ли мы возродимся в той форме, что была в прошлые века (уход от мира, аскетизм в жизни, безусловное подчинение старшему), но в чем-то мы, наверно, будем такими же упёртыми, как наши деды и отцы.

Вскорости он уехал, а мы еще долго рассуждали на тему гонений на староверов всеми властями царской и Советской империй, и коротко прошли путь от протопопа Аввакума с боярыней Морозовой, до сибирских староверов Лыковых и Улунгинских бунтарей прошлого века.

22 августа 2011 года. Утро.
Разбудило солнце и шум наката набегающих волн. По прогнозу – дождь, но утро обещало светлый день. Решили отдыхать. Логика принятия такого решения следующая – быть на море и остаться без загара, кто поймет по возвращению домой? Я решил порыбачить в море. Накачал воздухом резиновую лодку, сделал якорь (мешок с камнями), выкопал одного на всю округу дождевого червя, погрузил в лодку ведро, удочки и с помощью Юрия Владимировича оттолкнулся от берега. Пока был на реке, дело шло нормально, но как только влетел в прибой, попал не просто в душ соленой воды, а в настоящий водопад. Вымок до нитки, но все-таки удачно проскочил опасный участок встречи речного течения и прибоя. Дождевой червяк помог поймать первую камбалёшку. Всю остальную рыбу (около 10 штук средненьких и одну большую камбалу) поймал на нарезку из этой, первой, камбалешки. В 12 часов двинулся к берегу – пришла пора принять обед. Чуть было не утоп. Дело было так: начал десантироваться на берег, да получилось как-то неуклюже, не расторопно. Очередной накат догнал, легонько ткнул в спину и с «хохотом» потащил туда-сюда по гальке и песку, выстирал и выплюнул на берег, как никому не нужную чурку с глазами. Стареть и толстеть стал, потерял, однако, резвость. Вот и результат.

После обеда, в самый зной, часов до пяти, мы отдохнули в тени от вертикальной бочки, а часов в пять меня снова потянуло на рыбалку. На закате дня к берегу подъехал вчерашний знакомый. Проверил он свой невод. Подплыл ко мне. Увидел моих камбал, улыбнулся и перебросил в мою лодку пятнистую красавицу рыбину из лососевых, не помню, как она называется, но точно не кета. Пообещал он оказать помощь при высадке на берег. В половине восьмого вечера предпринял я попытку «сухой» высадки на сушу с помощью могучего помощника. Со «страху», что Валерий, глядя на мою неуклюжесть, может уехать по своим делам, я заторопился и, сам над собою подшутил.

Дело было так: смотал я удочки, очистил крючки от наживки, поправил в лодке все, что плохо лежит, взял курс на берег и погреб что было сил. Помощник с берега наблюдает за моими манипуляциями. Гребу минуту-другую, скосил глаз через плечо, проверяя курс, и снова гребу. Через минуту опять короткий взгляд через плечо и, что такое, берег как был в 100 метрах от меня, так и остался. Решил, что шутит со мною море, что царь морской Нептун не хочет отпускать рыбака, ну думаю – «шишок, тебе, владыка морей, под носок, а не пескоструйного деда», и налег на весла с удвоенной энергией. Буруны от весел, что от водометного катера, а «воз» и ныне там. Тут я запаниковал. Дело-то в ночь идет. А я с места ни «тпру», ни «но», не могу сдвинуться! Караул, беда! Скосил опять глаз, а мой МЧС что-то кричит, по берегу туда-сюда мотается, руками машет, думаю – «это он, наверное, акулу видит, или еще от какой беды предупреждает», и гребу до боли в плечах. К тому времени у меня аж руки-ноги легонько начали трястись, спина, со страху, и без моря стала мокрой. И тут догадка, вспышка мысли, озарение, можно сказать своя «Эврика!» – «А с якоря ты снялся, рыбак хреновый?». Быстро вытянул якорь – мешок с камнями, вытряхнул из мешка булыжники, и в один миг оказался на берегу, даже помощь при высадке не потребовалась. Душ, конечно, получил, но не такой плотный, как в обед. Спасатель, чтоб усмешкой гостя не обидеть, виду не показывает, помалкивает, лицо отворачивает, а я то вижу, что ему смешно. Представил я для себя картину только что пережитого страха на пустом месте, и расхохотался. Для наблюдателя мои манипуляции выглядели «репризой мима» на сцене, или клоуна на арене. В этом деле Валера меня поддержал – оценил потомок староверов морской «юмор» гостя, оценил, и мощный хохот двух мужиков еще долго сотрясал берега Максимовского пляжа.

Вечером у нашего костра собрались: мы, Валерий и некто Шарыпов Олег Николаевич с внуком лет 13-14. Часа два назад Соболев ездил с этим Шарыповым за морской водой (набрал две бутылки) для полоскания горла от аллергии. После этого новый знакомый сгонял в деревню и вернулся с самосольными сардинами. Вкусные рыбки, приятно угощение. Юра, собирая целый день шиповник, сгорел на солнце, и вечером его затрясло, вскоре он забрался в палатку.

Просидел я с мужиками часов до 24 вечера. Выяснилось, что жена Шарыпова – Татьяна Степановна и есть заведующая клубом села Максимовка, с нею мы собирались завтра встретиться. Первым уехал Олег Николаевич, а через час-полтора и Валерий. Приятное море, приятные люди, приятный разговор, а за плечами остался солнечный день полный положительных эмоций.

Максимовка. 23 августа 2011 год. 11часов 30 минут.
Подъехали к зданию администрации села. На улице шесть мужчин и одна женщина. Поздоровались, познакомились. Одну половину дома занимает фельдшерский пункт, другую администрация. Глава села представился – Пугин Иван Иванович и представил своего главного специалиста – Федченко Ирину Федоровну. Завязался на пару часов интереснейший разговор. Юрий Владимирович – дока по состоянию и раскладу поселковых бюджетов, а у Пугина И.И. бюджет села – Ахиллесова пята и общая тема для разговора. Я пытался и был воспринят благодарной аудиторией за знания дел в родном литературном клубе «Ласточка», Дальневосточной литературе последних лет и своей творческой деятельности. Подписал им свои книги, в том числе для библиотек села и школы (4 «Бурелома» + 10 «Родников»). Иван Иванович дал нам свой домашний адрес с приглашением в гости, но поехали мы в Терней.
По пути завернули на радоновый источник. Подъехали. Чистая площадка. Четырехметровый деревянный христианский крест, прикрепленный к стволу большого дерева. Два домика-сруба, внутри каждого метровой глубины колодец 2х2 метра. Народу никого. Быстро разделись и в воду. Благодать: вокруг тебя каскады радоновые нескончаемыми гейзерами пузырятся, вода градусов 27, тишину нарушают только песни малых птах. Это счастье нам, наверно, за труды наши воздалось. Кстати, в 2005 году над этим источником был проведен водосвятный молебен игуменом Иннокентием (Ерохин) из города Владивостока (Из его дневника от 12.10.2005 года).

Через, какое-то, совсем незначительное время радонового купания к источнику подъехало многочисленное семейство с женщинами и детьми из Яковлевского района. Пришлось нам срочно ретироваться, уступая натиску детишек, да и пора пришла ехать дальше.
В сопках, на подъезде к Амгинскому перевалу, наткнулись на заросли брусники. Решили попробовать. Увлеклись сбором полусозревших ягод и не заметили, как над головой собрались тучи, грянул грозовой ливень. Поливая, как из ведра, он провожал нас до самого водораздела между реками Максимовкой и Кемой. Там выскочило солнце, тучи разбежались, и умытый дождем мир заискрился всеми оттенками радуги. А нам пришла пора искать ночлег. Начался поиск подъездов к реке, но куда бы мы ни сунулись, везде стояли машины, дымились костры, суетились люди.

И, все-таки, с третьей попытки, по совсем неприметному съезду мы метров через двести уткнулись в поворот русла реки Кемы. Левый берег – сплошные скалы. Ложе реки – скальная подошва, дно усыпано огромными валунами, которые с шумом то обегает, то накрывает вода. Наш, правый берег, в этом месте представлял собой красивейшую площадку, размером в сотку, оконтуренную высоченными и толстыми пихтами, кедрами, елками. До нас тут кто-то обживал эту поляну: под елями стоял стол на деревянных чурбаках диаметром чуть меньше метра, под ближайшей елью охапка колотых дров, в кострище мокрые полуобгоревшие дрова и несколько круглых чурок, приспособленных под стулья. Довершал картину положенный на «спину» большой бытовой холодильник. По-видимому, бывшие отдыхающие приспособили его под склад-хранилище продуктов недоступное для лесных грызунов и птиц.
На этой площадке 23 августа 2011 года стали мы на ночевку. Потом, то есть двадцать четвертого числа мы здесь дневали и снова с 24 на 25 августа ночевали. Красота неповторимая. За этой красотой едут сюда, как к пирамидам фараонов в египетскую Гизу, приморские туристы семьями с друзьями и гостями края. Красоты родной земли на всех хватает. Говорили нам, что где-то поблизости, совсем рядом, на реке Амгу, есть еще и водопад высотою в тридцать метров по прозвищу «Черный шаман», не удалось нам на нем побывать, а жалко.
В Тернейских реках Приморья водится много речной рыбы: пеструшка, голец, форель, ленок, и я поймал две штуки. Запек, как в детстве, у костра на палочках. Невероятно вкусно и экологически чисто.

25 августа 2011 год. Утро. Позавтракали, и стали собираться в путь.
В десять утра к нашему «шалашу» подъехал джип. Из него выскочил пес – ирландский сеттер, следом за ним выбрались два, почтенного возраста мужичка. Представились, точно не помню имен, но предположим, что звали их Сергеем и Андреем. Доложились:
– Едем значит в эти края из Владивостока через Дальнереченск и Рощино. В Большой Уссурке выловили ленка и небольшого тайменя.
В подтверждение сказанного вытащили из машины японский куботейнер, в котором сиротливо скукожились крепко просоленные речные красавцы. Прямо-таки жалко стало рыб, хоть плачь. Сергей продолжил:
– На месте, где вы стоите лагерем, в прошлом году стояли мы. Приехали снова навестить полюбившийся уголок – полюбоваться природой, подышать таежным воздухом, снять стресс от городского смога.
Тем временем сеттер Ромка облаял белку, что крутилась у нас над головами с первой минуты приезда. Разогнал выводок рябчиков, которые вчера склевали на нашем таборе рассыпавшееся пшено, а когда мы вернулись к костру, они расселись на соседней ветке, и минут десять таращили на нас любопытные глаза, поочередно наклоняя головки в разные стороны.
В 10 часов 30 минут распрощались мы с Владивостокскими туристами и взяли курс на Терней.

25 августа 2011 года. 13 час 10 мин.
Подъехали к Тернейскому районному центру народного творчества. Центр бал заперт. Решили – народ ушел обедать, надобно ждать. Ждали до 14ч. 30 мин. Не дождались и поехали в редакцию районной газеты «Вестник Тернея». Шадрин оказался в командировке. Поговорили с Ларисой Выголка, а после этого зашли в библиотеку. Здесь нас ждали:
Нагорнова Ольга Геннадьевна – заместитель директора,
Грибова Мария Викторовна – заместитель директора по работе с детьми, её мама работает библиотекарем в Усть-Соболевке.
Потеряева Светлана Леонидовна – методист читального зала. Да простят они меня, если перепутал их титулование.
Встреча получилась теплой. Нам показали выставку пейзажных миниатюр талантливого местного художника Деревнина Николая Ивановича. Его пейзажи, писанные карандашом и мелками, производят впечатление. К концу осмотра выставки на встречу подошло несколько человек читателей и, надолго завязался разговор. Потом я подарил библиотеке десять «Родников» и два «Бурелома» – все, что осталось. После чего сфотографировались и распрощались. Пообещал им прислать свою новую книгу.
В семнадцать часов пошли в обратный путь, домой, в Лучегорск. Через водораздельный перевал шли под дождем, на подъезде к Большой Уссурке он (дождь) прекратился. Чтобы не блукать по таежным дорогам спустились к реке в табор туристов, уточнили маршрут, разговорились. Туристы-рыбаки поведали о том, что стоят они на том самом месте, где сутки назад стояли Сергей и Андрей с сеттером Ромкой. Чуть-чуть фантазии и вот вам легенда в форме устного народного творчества. Пообщались, посмеялись и расстались.

В Рощино приехали в 2 часа ночи 26 августа 2011 года. Мы попали в свой рай – асфальтовая дорога. Юра сел за руль и не выпускал его больше из рук до самого дома. В поселок ЛДК приехали в четыре утра и уснули на площадке продуктового магазина у АЗС.
26 августа 2011 год. 7 часов 35 минут утра. Лучегорск – мы дома. Везде хорошо, а дома лучше. Спасибо, Господи, за помощь в дороге. Все.

Ус* – узкоспецифическое название просеки для трелевки леса с лесосеки.
Бар* – наносная мель в устьях рек.

Выводы по итогам автопробега:
1. Свою миссию мы выполнили достойно и в полном объеме. 
На технике Юрия Владимировича Соболева мы добрались до тех закоулков Приморья, с которых оно по сути своей, первые полвека, начиналось осваиваться.
2. На официальных встречах с потомками староверов мы больших аудиторий не собирали, не могли собрать. Но, познакомились со многими людьми в неофициальной обстановке, когда каждый из них чувствовал себя раскрепощенным и говорил откровенно по сути поднятых вопросов.
3. Встречи с авторитетными и грамотными людьми актива сёл, дадут, на мой взгляд, достаточно высокую реакцию со стороны жителей, не случайно, после общения с нами собеседники приглашали нас домой, оставляли адреса и телефоны. В среде староверов это не типичная форма общения по отношению к незнакомым или малознакомым людям. Но, несмотря на старинные каноны отчужденности от мирян, люди они добрые, отзывчивые, честные, трудолюбивые. Так показалось нам и так есть на самом деле.
4. Главный завет своих прадедов они выполняют достойно – чтут и оберегают землю, на которой родились и живут, содержат ее в чистоте и уважении, не ожидая лозунгов и призывов её сохранять.
5. Поселок Амгу ошарашил нас неухоженностью, но это понятие относительное, так как мы ее сравнивали с чистотой и опрятностью Пластуна, Тернея, а потом Максимовки и Усть-Соболевки. На фоне же захламленности поселков лежащих рядом с гострассой М-60 после схода снега, Амгу, за редким исключением, выглядит прямо-таки красавицей.
6. Я роздал в этой поездке три упаковки своих книг по двадцать книг в каждой (Одну «Бурелом» и две «Родники»). Люди брали и читали книги с удовольствием. К примеру, перед нашим обратным приездом в Терней одной из жительниц поселка позвонила из Усть-Соболевки мама, которая сказала, что книга, какая уж не знаю, ей понравилась и что дочь должна сказать писателю спасибо. Дочь наказ матери выполнила. Спасибо им обоим.
7. В этой поездке мы узнали старые названия некоторых рек и деревень, изменённых в 70-х годах прошлого века после инцидента на острове Даманский.
К примеру, села:
Усть-Соболевка называлась ------ Тахобе;
Максимовка -----------------------Хуцин
Вострецово -----------------------Картун
Дерсу --------------------------------------Лаули
Мельничное ------------------------------Сидатун
Бухта Светлая называлась----------------Адими
Реки: Большая Уссурка-----------------------Иман
Малиновка--------------------------------Вака
Серебрянка--------------------------------Сахонбе
Куналейка---------------------------------Кунали

Дневник автопробега по долинам и взгорьям Тернейского района заверяю собственной подписью