Гоша Чибиков, в недалеком прошлом старшина именной погранзаставы, лучший наш следопыт и мыслитель, как только собирались мы в верховья реки Бикина, от избытка чувств и наверно, невероятного нервного напряжения, начинал изливать на нас свои философские измышления. Коньком его мыслительного хобби была тема о современном рыбаке и его "золотой" рыбке. Как говорится, он сразу брал быка за рога и ставил нас в угол своей непобедимой логикой:

– Мужики, в моем понимании любитель-рыбак – это самый странный на земле человек. Рассудите сами: он в одном лице путешественник, природовед и географ. Это хорошо и даже прекрасно, чем больше знает человек, тем легче ему по жизни шагать. Странности рыбака проявляются в противоречии его мыслей с поступками. Не верите, так сами проверьте и посмотрите что получается – он целый год собирается в гости к удэгейскому богу Поте – духу воды и тайги. Мечтает о самых скрытых от жадного глаза, никем не обловленных рыболовных местах. Соблазняет в дальний поход по реке друзей. Рассказывает им небылицы о том, что знает места, где рыбу можно руками ловить, а она, глупая, о том и не догадывается, ждет не дождется только нашу компанию. Целый год живет человек рыболовными мечтами и мыслями.
Наступает отпуск – время реализации продуманных еще зимою планов! Вот он уже в лодке с друзьями. Ликует от счастья душа рыбака, летящая встречь мечте по речной глади под ровный гул мотора. День, два, три, наслаждаясь свободой, природой, погодой носится он по косам, ручьям, протокам и с упоением швыряет свои приманки в каждый омут, слив, перекат. Раздаривает бесчисленные поцелуи первым, севшим на мухаря или блесну хариусам, ленкам и тайменям. Засекая острым взглядом красоту береговых пейзажей, он навсегда оставляет в памяти заломы, скалы, кедры, изгибы реки и места где в этом году лучше всего ловится рыба.
Довольный, как слон, несется рыбак вверх по реке – на рыбалку, как известный Ваня из сказки за пером своей жареной, тьфу ты, своей жар-птицы. Наконец он оскомину сбил и сел постоянным лагерем на самой красивой косе, в самом божественном месте, можно сказать в раю своей мечты, из которого он делает набеги, освобождая от крупной рыбы ближайшие омуты и устья горных речушек, как древний викинг опустошал берега Европы.
Обратите внимание, друзья мои, на речи и поступки нашего, пока еще абстрактного рыбака. – Развивал дальше линию логической философии Гоша:
– Недельки через две счастливой жизни, обычно вечером, у костра, один из «казаков» вольной рыбацкой ватаги, вдруг, неосознанно, сам того не понимая, начинает разговор о семье и доме. Начинает он свою грусть дальним подходом к теме совершенно не касающейся душевного рыбацкого счастья. Дескать, надо бы, вернувшись до дому до хаты, успеть еще до конца отпуска съездить к теще в гости, починить на даче забор, прикрыть в зиму виноградные лозы и мало ли еще чего наговорит взгрустнувший по юбке рыбак …
И, замаскированная в словесный камуфляж тоска по дому, зловредным вирусом заражает всех его коллег по рыбачьему братству. В одночасье гаснут, как последние искры костра анекдоты, в водовороте омута «тонут» легкомысленные таежные байки и небылицы. В только что дружной ватаге любителей костров, ухи и пескарей, спонтанно закипают разговоры про дом и семейные дела. И чем дальше тикает время, тем дольше и конкретнее «несутся» мысли всех участников похода к теплу и уюту домашнего очага. Смотришь, дня через три после первого разговора про тёщу, снимается рыбачий «табор» с насиженной речной косы и снова, счастливый и ликующий от полноты жизни рыбак, несется вниз по реке – домой!
Только вдумайтесь, ребята! – С патетической горечью, идущей, казалось, от самой души, выплеснувшейся, казалось, из самого сердца, восклицал Гоша, – год мечтаний о чудесах и сказках пустить за две недели козе под хвост. Ну не чудачество! Никак не поймешь нашего рыбака: к мечте бежит – смеется, от мечты назад галопом скачет – и тоже радость. Кто ж его поймет после таких завихрений?

2

В этот раз неслись вниз по реке до дому четверо рыбаков-чудаков. Гоша Чибиков – метис от любовного союза русского дровосека с нанайской красавицей и, обрусевший хохол – Коля Кушак. Оба жили в поселке лесозаготовителей под названием «ЛЗП Стрельниково». Так назвали их поселение в честь и в память погибшего в дни Даманского конфликта на реке Уссури начальника Нижнемихайловской пограничной заставы Героя Советского Союза Ивана Ивановича Стрельникова. В одной лодке с ними плыли по реке их друзья из городского поселка – Ваня Ивлев и Саня Мишин.
Довольные «улетали» от мечты рыбаки вместе со своим доморощенным философом. Как же: насмотрелись таежных чудес, живой родниковой испили водицы, у костра прокоптились, в разговорах тонули и плыли. Рыбы на пробу домочадцам везут. Вчера, мимоходом, у дяди Вани на Горелом ключе, совершенно нечаянно, из его ружья завалили кабанчика килограммов на сто. Чуть раньше и в другом месте набрали по ведру брусники. Чего еще надо мужикам для полного счастья? Поет душа: отдохнули, посвежели и с добрыми мыслями плыли домой.

3

Ходом выскочили на плес у села Соболиное. Пока глазели на стоявших по пояс в воде рыбаков и игравших у берега ребятишек, наскочили на корягу. Взревел не своим голосом мотор, бормотнул и «сдох». Втолкались на шестах в тихий маленький затон и занялись осмотром двигателя. Коля с Саней гайки крутят, а Гоша говорит:
– Плохи наши дела, ребята.
– Почему? – спросил Ваня.
– Примета такая. Несколько лет назад в этом месте исчез директор местной школы. Сколько не искали, ни его, ни каких-либо следов исчезновения не нашли. Лодка, шест, рыба и сетка на месте, а его нет. Старики-аборигены говорят, что, наверно, его утащили инопланетяне на неопознанный летающий объект (НЛО). Дескать, на русских людей по прозвищу «лоча» они насмотрелись, а нанаец или удэгеец для них – музейная редкость. Пришлось землякам ставить памятник на пустом берегу реки. Был человек, а теперь только памятник. Плохое это место. – Вздохнув, посмотрел на друзей Гоша, – уходить надо.
– Может, его медведь утащил? – предположил Саня.
Такое запросто могло быть, подхватил Ивлев, и рассказал быль:
– В нашем поселке, пожалуй, с четверть века тому назад, почитай на ровном месте, случилась беда. Решили два крепких мужика – Иван со Степаном, друзья и соседи по Благовещанским дачам, сбегать с сеткой на озеро и рыбы поймать. Ивану в ночь на работу. Благо, что озеро рядом. Быстренько хлопцы проскочили через дубовую рощу к берегу, накачали лодку, бросили сеть. Вернулись. Иван сел в машину и уехал на смену. Степан поел и в «люлю», спать. Утром проснулся и к берегу – сетку проверить. А там, в роще, на тропе, у молоденького дубка в ложбинке, заночевал под утро гималайский медведь. Ведай про то Степан, оббежал бы его десятой дорогой, но не судьба. По хорошему раскладу должен был заметить медведя Степан. Ложбинка-то с калитку в заборе, не больше. Тут и бродячему кобелю тесно было бы: зад спрячешь, морду видно, морду спрячешь, хвост наружу, а вот надо же, не заметил озерный рыбак никого. Видно туман заретушировал видимость. Налетел на медведя Степан и, ох-х…
К обеду, с бутылочкой водки к ухе, приехал Иван. Туда-сюда нет друга, и ухой не пахнет.
– Значит, – решил Иван, – вспомнил Степка дачных подруг. Такие дела в их возрасте
– дело святое. Здесь тревожить или искать мужика никак не моги.
Пошел к озеру сам. В роще у тропы нашел лодку. Выпутал рыбу из сетки. Подождал друга до потемок и уехал домой. Решил, что разминулись они. Только на пятый день, под кучей дачного хламья, на другом конце их небольшой улочки, по запаху нашли Степана. Стоило мишке утащить его в воду, и по сей бы день искали его. Так и с вашим рыбаком могло приключиться. А вы о космических человечках толкуете. – Успокоил Гошу почти городской человек.
– Нет. Федора Семеновича искали лучшие следопыты племени удэ – аборигены и потомки первооткрывателей реки Бикин. Эти ребята следы бы нашли.
– Подожди, подожди, как, ты говоришь, его звали?
– Федором Семеновичем, по фамилии Дункай, его звали.
– Это что ж получается, пропавший человек был одним из братьев Дункаев?
– Получается так. Среди жителей нашего района они люди известные. Старший из братьев – Соза, в войну страну от фашистов спасал. Николай всю жизнь над собою смеялся, подшучивал, мол, сам-то нанаец, а стал удэгейским писателем-сказочником. Его книжки в каждой школе района малолеткам читают. Иван прославился охотой, а сын его стал известным художником. Федор был мастером спорта СССР по борьбе самбо и учителем в школе. Всю жизнь сам учился и учил уму разуму детей. Ему жить бы еще и жить, а оно видишь, как вышло…
Да что там Дункаевский род. У них, на Красном Яру, если хотите знать, почти о каждой семье можно книгу писать. – Закончил Гоша рассказ о пропавшем человеке и задумался.
Удивленный услышанной историей Ваня Ивлев думал вслух:
– Много неожиданного может узнать человек в коротком путешествии по воде. Сколько лет ходил мимо этого места на лодке и слыхом не слыхивал о семейной трагедии столь известных людей. Наверно, Гоша прав в утверждении, что рыбаки люди странные, в одном лице он то, и сё, а еще и, наверно, историк.
Снял Ваня шапку. Перекрестил лоб. Глядя на него, поклонились одинокому памятнику и его притихшие друзья-товарищи. Не заводя двигателя, рыбаки тихонько вытолкнули лодку из затона в реку, и пошли домой самосплавом…