Была ли какая другая кличка у кота Серафимы Михеевой, никто не помнит. Всё называли его Гулёна. Серый матёрый кот с тёмными полосками на спине был достопримечательностью деревни. Коту перевалило за десяток лет. Для семейства кошачьих возраст солидный. Но всем казалось, что он живёт тут, в их деревне вечность.

Зимой он тихо отъедался и отсыпался на печи. Когда кирпичи припекали, кот в полудрёме, от нежелания вставать на лапы, перекатывался на дощатый настил верхнего голбца и продолжал спать. Гулёна не рыскал по дому и подвалам, а мыши Серафиму не донимали. Она удивлялась:
- Может, мыши по запаху чуют Хозяина и на рожон не лезут? Но ведь его целое лето дома нет, а они всё едино в доме не пакостят. Будто он Дух какой вместо себя оставляет.
С приходом первых тёплых дней воробьи начинали чирикать громче обычного, суетиться. С крыш свешивались первые, ещё не очень длинные сосульки. Гулёна открывал заплывшие от сна и жира глаза, смотрел через окно, лизал лапы, живот, но с печи ещё не слезал, кроме как по естественной нужде и к своей кормушке.
Март не только первый весенний месяц, а ещё и начало кошачьих любовных страданий. Гулёна исчезал с первыми призывными криками его сородичей и -не появлялся дома всё лето.
Вот уже и первые заморозки начинали студить землю, согретую жаркими лучами летнего солнца. Облетевшие жёлтые и красные листья темнели и корчились от холода, шуршали под ногами. Небо нависало тяжёлыми серыми тучами. Серафима поглядывала во двор, прислушивалась, обновляла молоко в кошачьем корытце.
Кот приходил неожиданно, тихо через подполье и нижний голбец. Серафима обнаруживала Гулёну утром на тёплых кирпичах русской печи и шла к соседке с доброй вестью. Глаза смеялись голос радовался:
- Пришёл, нагулялся мой Гулёнушка. Завтра соседка снега жди. Упадёт - не растает. Пойду кормить, да чесать моего шатуна непутёвого. Где его носило? Весь в репьях, да чертополохе.
Она уходила, а соседка бежала к другой соседке, а та к третьей. Через час с небольшим вся деревня знала: - Гулёна вернулся. Завтра снег выпадет.
Серафима осторожно осматривала кота. Порванное ухо заживало, но короста ещё крепко держалась на глубокой царапине. Глаз заплыл и гноился. Серафима осторожно промыла его кипячёной тёплой водой, потом долго держала на этом месте чистую тряпицу, смоченную травным раствором, который держала на такой случай под рукой. В травах разбиралась Матрёна, мать Серафимы, что жила с ними. Матрёна шамкала беззубым ртом:
- Недолго осталось Гулёнушке гулять. Совсем уж старик. Год от году всё тяжелее с молодыми-то тягаться. Вон как отделали.
На животе и на холке Серафима тоже нашла не один, ещё не заживший шрам, полученный от когтей и зубов соперников. Гулёна понемногу приходил в себя. Рукам Серафимы не сопротивлялся, хотя сердобольная женщина видела,
как больно ему даётся лечение. После первичного осмотра кот проспал весь день. Вечером сполз с печи, чтобы подкрепиться. Его пошатывало. Казалось, шкура с клочьями шерсти болталась на нём, как одежонка не по росту.
Утром деревня проснулась укрытая белом саваном снега. Снег ещё валил обильный и пушистый. Сельчане улыбались:
- Ну и кот у Серафимы! Ну и Гулёнушка!
Через год Гулёна не вернулся домой перед первым снегопадом. Серафима вздыхала:
- Уж не случилось ли чего с нашим Гулёнушкой? Матрёна вытирая слезящиеся глаза прошмакала:
- Был, да видно весь вышел. Старики все однажды уходят и не ворочаются. Мне вот тоже скоро придёт время уходить. Так уж мир устроен. Кто-то уходит, кто-то приходит. Никто не живёт вечно.
Весной по талой земле похоронили старую Матрёну. А вскоре на крыльце Серафиминой избы появился котёнок. Внучка соседки Аннушка сказала:
- Его кошка в зубах принесла, оставила и убежала. Я сама видела.
Котёнок был маленький, но глаза прорезались хорошо, и лакать молоко он научился быстро. Это был кот. Серафима ахнула:
- Уж не сынок ли Гулёнушки нашего? Мыши без Гулёны совсем обнаглели. В ларь за мукой пошла ещё в августе, а мешок с дыркой. Подумала, может так, может, зацепили за что. Мешок-то уж последний. До нового помолу надо было дожить. Гляжу, а рядом с мешком мышиный помёт, как чёрный горошек разбросан. Видно, серые разбойники учуяли, что Хозяин домой не вернётся.
Подошла соседка с внучкой и все трое решили, что малыш похож на пропавшего кота по кличке Гулёна. Котёнок сладко спал в подоле хозяйки, согретый теплом её тела. Серафима вздохнула:
- Может, вырастет и тоже про снег всем объявлять станет? Да и мыши Хозяина в нём признают. Как назовём подкидыша? Анечка предложила:
- Давайте назовём Снежком. А подрастёт, может, тоже Гулёной станет.
Правда, на Снежка серый котёнок не походил, но с девочкой все дружно согласились. Каким станет подкидыш - покажет время.

Август 2011 Зоя Шадрина