Ровесник века - высокий, сутуловатый старик Петр Николаевич Лосев, опершись у перелаза на забор, наблюдал за суетой улицы. Общественный актив села вносил последние мазки в облагораживание сельской площади: одни натягивали транспаранты, другие добеливали забор, третьи укладывали хвойные венки, ветки багульника и первые весенние цветы к подножию памятника. Собирались селяне отмечать великий день скорби, памяти, славы - пятидесятилетие победы своего народа над фашистской Германией.

Второй час Александр Сергеевич Черемисов сидел на балконе в инвалидной коляске и, дымя дешевой сигаретой, порою вслух, но больше про себя размышлял не о делах вообще, а о своих делах, скопившихся за долгое время жизни в памяти, как хлам в чулане нерадивой хозяйки. По прожитым годам он скорее старик чем человек в годах, а по набору жизненных поворотов, разворотов и событий - давно уже мудрец, и хотелось ему упорядочить и привести в систему свои дела-делишки с обидами и страстями давно минувших лет. Полезный и нужный опыт оставить потомкам в стихах, непутевую прозу жизни тоже оставить, но в себе, да так чтобы она не путалась под ногами и не мешала ему жить. Все остальное - глупость и вздор, безжалостно вышвырнуть в мусорный бак и забыть. К чистке жизненных дел подталкивали не только годы, но и состояние треснувшей вдоль и поперек души. Подвести итоги бытия на грешной земле и понять мотивы своих поступков в разных жизненных ситуациях он считал святым делом.

Все началось с того, что пришел ко мне в гости друг Виктор Иванович Лобанов - ветеран труда, орденоносец, степенный и рассудительный человек семидесяти лет от роду. Присели к столу. За компотом с ватрушками он спрашивает:
- Помнишь, Михалыч, я тебе про соседа рассказывал.
- Было дело, про пьянчугу и дебошира, но я уже не помню подробностей.

Гоша Чибиков, в недалеком прошлом старшина именной погранзаставы, лучший наш следопыт и мыслитель, как только собирались мы в верховья реки Бикина, от избытка чувств и наверно, невероятного нервного напряжения, начинал изливать на нас свои философские измышления. Коньком его мыслительного хобби была тема о современном рыбаке и его "золотой" рыбке. Как говорится, он сразу брал быка за рога и ставил нас в угол своей непобедимой логикой:

Не любил Юрий Соболев ездить на машине зимой потому, что дороги у нас никакие. Словом - это стылые, присыпанные снегом и прикатанные автомашинами ухабы, канавы, сугробы, заносы, "гребенки". По такой дороге, куда ни сунься, обязательно в машине что-то да отвалится, лопнет, "сдохнет" или откажет. При свободном времени и хорошем собеседнике он, глядя в окно своей конторы на мельтешащие по улицам машины, философски рассуждал: