Как мрачный сфинкс в долине мирозданья
Из вечности глядит на муравьиный
Упорный плеск двуногого желанья,
Так гений мой взирает в мир пустынный,
Когда вокруг автомобили, зданья
И бег толпы - как стаи ход пираний...
Он неотсюда смотрит в тел закон -
Весь мир ему и плосок, и смешон!

Ранним утром он просыпается,
Первым встает, водой умывается,
Котенок зарядку обязательно сделает,
На завтрак каша, стакан молока.

Во заре времён далёких,
На планете нашей молодой,
Жили-были, не тужили,
Полны разума существ.

Слов высоких потребность в дни памятных дат
Подступает к губам наподобие жажды.
И, конечно, мне жаль, что число "шестьдесят"
Всколыхнуло священное чувство не в каждом.

И снова Девятое мая,
День памяти и торжества.
И празднично флаги сияют,
И в лучшее вера жива.

Отчизна, любимая Родина - мать,
В веках свою славу стяжала,
И каждый из нас может гордо сказать:
Ты лучшая в мире Держава.

Ночь мерцанием тысяч звёзд
Осветила простор таинственно.
Серебрится звеня овёс
Вдоль дороги, прямой, как истина.

Любовь - величайшая тайна из тайн,
Надёжней и твёрже металла.
Её многократно снимали с креста,
Казнили - она восставала.

Ах, какая ночи синева!
Ах, как воздух медленно струится!
Трепетно дрожат твои ресницы...
И во мне рождаются слова,
Те, нельзя в которых усомниться.

Мне казалось, что долины,
И пустыни, и моря
Все легко преодолимы,
Между нами говоря.

Песок разогретый от солнца оранжев,
Волна голубая слегка зелена.
С любимою мы загораем на пляже.
Молчим, наш конфликт не исчерпан до дна.

На набережной Мойки, дом 12,
Я оказался по веленью сердца,
Чтоб пушкинского воздуха набраться
Чтоб в круг вещей, родных ему, всмотреться

Начитался я женских хороших стихов,
Очень тонких, лиричных, прозрачных и милых
И почти утонул в обаянии слов,
Полных трепетной, искренней силы.

Уж как в нашей жизни сложилось:
Читаем одно барахло.
Нам редко дарована милость
Почувствовать чье-то стило.