Как мрачный сфинкс в долине мирозданья
Из вечности глядит на муравьиный
Упорный плеск двуногого желанья,
Так гений мой взирает в мир пустынный,
Когда вокруг автомобили, зданья
И бег толпы - как стаи ход пираний...
Он неотсюда смотрит в тел закон -
Весь мир ему и плосок, и смешон!

Во заре времён далёких,
На планете нашей молодой,
Жили-были, не тужили,
Полны разума существ.

Сегодня, предвидя свой финиш на трассе,
Грустить я не вправе, впадая в угрюмость.
Но, пройденный путь разделяя на части,
Хочу в нем особенно выделить юность.

Не вознесись от первой похвалы
На высоту, тобой не покорённую,
И с поднебесной не сорвись скалы,
Чуть оступившись, в бездну раскалённую.

Как-то раз на полустанке
Чтоб с тоски не пропадать,
Угораздило цыганке
Триста лет мне нагадать.

Родитель Гулливера мудрый Свифт.
Мне безразлична бронза Церетели.
Но, алчу я очеловечить миф
Поэзией Шекспира и Растрелли.

Жизнь веселая - с песней, танцами,
С поцелуями в тихой рощице -
Это прошлое наше, станция,
Где сойти на минутку хочется

На деревенское кладбище
Пришла с покорной головой,
Быть может не напрасно ищем
Давно утерянный покой.

Твои года бегут, как кадры в кинозале.
Остановит нельзя безумный этот бег,
Но ты иди вперёд с открытыми глазами,
Поскольку на Земле ты всё же человек,

Твои года текут, как люди на вокзале.
Остановить нельзя бессмысленный поток,
Но ты иди вперёд с открытыми глазами,
Чтобы найти Судьбу, как золота мешок,

Ветер играет зыбкой неспешной волной. Что ж.
В плавных волнах серебрится росинками дрожь.
Как ни тревожит уснувшего сказочный сон,
Каплею скатится в пену прибрежную он.

Вновь душа моя куда-то ушла
И не знаю я, вернётся когда,
А чужая - окаянна душа:
Нет с ней сладу, с нею просто беда.

Немного о жизни, о смысле и бессмысленности оной

Больше суток на даче философ сидит,
В темноту непроглядную молча глядит.
Он сбежал от семьи, он сбежал от друзей,
Он сбежал от толпы городских ротозей.
Думу думает умник: не ест и не спит,
А в груди его молотом сердце стучит.